Крыло

Оришин Вадим Александрович

А вот это он зря.

— Теренс, — я нахмурился, начав разминать кулаки. — Ты понимаешь, что это будет последний тупой поступок в твоей тупой жизни?

Он самодовольно ухмыльнулся, будто победил меня в словарном поединке. По их понятиям бросание пустыми угрозами — моветон. Только угрожал я совсем не впустую. Обычно наши драки проходили относительно честно. Как минимум мы стремились не нанести друг другу серьезных травм. Но после последнего заявления у меня появилась основательная мотивация не сдерживаться в выборе средств и методов

достижения победы.

— Ты знаешь Дэвида?

Морщусь, уже догадываясь, о ком идет речь.

— Какого из?

Он вновь нагло сплевывает на землю.

— Не придуривайся. Так вот, я теперь с ним.

Морщусь поворотно и на этот раз куда сильнее.

— Ты не за руку с ним здороваешься, а лижешь задницу. Так что ты не с ним, а под ним, не путай.

Теренс дернулся, задетый моей ремаркой, но сумел взять себя в руки.

— Теперь будешь делиться со мной. И ты, и все твои друзья.

Вздохнул. Дэвид — вошь. Трусливая злобная вошь, паразит. У него какая-то должность в гарнизоне, он одаренный, но слабенький. И трусливый, никогда не решает вопросы сам, посылает вместо себя шестерок. Как сейчас. Приди он сюда сам, запинал бы меня на раз-два. Против одаренного, даже самого слабого, Я, ребенок, сделать вообще ничего не смогу. Но он не придет. А реальным бандюганам кучка полуголодных нищих детишек неинтересна, поэтому мы существуем относительно спокойно. Проблемы с Теренсом я мог решить и сам, но Дэвид нас просто затрахает, если возьмется всерьез.

— С хера ли? — складываю руки в замок.

— Ты будешь платить Дэвиду...

— Дэвид — кусок крысиного дерьма. Злобный, но трусливый. С чего бы я должен ему платить?

Теренс подзавис.

— А кому ты тогда платишь?

— Никому. И не собираюсь.

Парень подзавис повторно. С критическим мышлением у местных бывают сложности. И инерция запредельная. Вот не понимает бедолага Теренс, как можно работать, зарабатывать деньги и при этом не отдавать процент покровителю за крышу.

— Теренс. Открою тебе страшную тайну. Того, что мы зарабатываем, даже на еду не хватает. Что ты хочешь, чтобы мы отдавали? Половину жеваной купюры в десять сент? Хотя такая крыша, как ты или Дэвид, даже этого не стоит.

Теренс набычился, явно обиженный. А его приятели, наоборот, заулыбались, бросая на парня характерные взгляды. Что-то мне подсказывает, что эти мальчишки все доложат Дэвиду. Они здесь не столько для того, чтобы поиграть мускулами на стороне малыша Тери, сколько для экзаменовки: справится ли парень с тем, что на себя берет, или нет.

— Я сказал тебе, Като. Половину. И если не согласишься...

— Отвали, — я отмахнулся. — Если ты всерьез готов отбирать последнее у кучки нищих детей, то ты уже конченный. А с

отбросами я не разговариваю.

Он побледнел. Видимо, осознал, в какую кучу дерьма вляпался. Дэвид — мудак. Мудак, которому плевать на всех, кроме себя. Он будет давить на Теренса, пока я публично не признаюсь, что отдаю половину. И насрать будет Дэвиду на то, что Теренс со мной ничего сделать не может. Логика у таких проста: «не можешь справиться? ну так хрен ли пасть разевал, клянясь, что все будет путем?»

Мне же его проблемы были по барабану, и как он будет выпутываться — его дело. Судя по раскладу, мне так ничего платить и не придется.

— Слушай сюда! — Теренс, вновь покрасневший от злости, быстро подошел ко мне, но без намерения избить. Скорее переговорить с глазу на глаз. — Ты что творишь, кретин? — зашептал он.

Ну вот, как я и думал. Послушаем, что он такого тайного хочет сообщить.

— Не только вы, все едва сводят концы с концами. И все платят столько, сколько могут, говоря, что это половина. Тебе нужно всего лишь согласиться, понял? Нет надобности отдавать все!

Идиот. Я вздохнул, закатив глаза.

— Я знаю.

— Тогда какого черта?

— А дело не в деньгах. Дело в необходимости признать, что я хожу под этой крысой. Он не будет забирать все. Но будет регулярно нас избивать, потому что мы мало приносим. Просто из своих садистских наклонностей. А еще потребует одну из девок. А еще мы будем попадать под раздачу только потому что мы под ним ходим, если он кому-нибудь что-нибудь ляпнет.

Теренс удивился:

— И что? У всех так! Чем вы лучше?

— Тем, что я сам себе не враг! Платить какому-то мудаку, чтобы он же об меня ноги вытирал за это? Никогда!

Теренса аж затрясло от злости, но он с собой справился.

— Ты слишком дохера наглый, Като. Слишком много о себе мнишь. Хотел я по-хорошему. Потом сам приползешь к Дэвиду, молить, чтобы он тебя пощадил.

Я лишь хмыкнул, ничего не ответив. Теренс развернулся и пошел прочь, забрав с собой группу поддержки. Пацаны не стали бы драться за Теренса, так, простояли для вида.

— А это? Что будем делать? — спросил Витор.

— А ничего, — пожимаю плечами.

— Все равно будут требовать денег, — посетовал Санни.

Будут, а что делать?

— Прорвемся, не ссыте.

Глава 3

После небольшой разборки с Теренсом все затихло, на несколько недель жизнь вошла в спокойное русло. Никаких потрясений, встрясок, разборок, неожиданностей. Никаких подвохов. Даже удивительно. Я, конечно, радовался белой полосе, но подсознательно начал ожидать той жопы, которой всегда внезапно заканчивается зебра.