Крыло

Оришин Вадим Александрович

И тут до меня начало доходить, что девочка просто играет. Чертовы аристократы с их закидонами.

— Но Като — всего лишь парень с улицы. Он...

— С улицы? — перебил его молодой мужчина. — Вы сказали, что подмастерья набираются из детей мастеров.

— Эм... Да, в большинстве случаев так. Но парень смекалистый. Я его случайно заметил, и...

Чен еще говорил, но параллельно раздавались звуки шагов. Мужчина остановился передо мной приказав:

—

Выпрямись.

Я послушно поднял голову и вопросительно посмотрел на аристократа.

— Смекалистый пацан с улицы? Умеющий читать и писать? Еще и считает? — его холодный взгляд заставил меня невольно поежиться. — А это действительно подозрительно. Я имею сомнительное удовольствие часто контактировать с детьми улиц. Никто из них не может похвастаться усердием в постижении наук. Смекалистость — да, без смекалки на улицах не выжить, но счет?

Рядом с мужчиной встала девочка, старательно скопировав позу и выражение лица. И если мужчине в строгом костюме местного кроя надменное холодное выражение позволяло внушать определенный страх и трепет, то девочка в цветастом нелепом платьишке с серьезной моськой смотрелась смешно. Но я буду последним, кто выскажет подобную мысль.

— Где научился считать? — очень вкрадчивым тоном спросил родовитый.

— Я... я подсматривал за уроками в школе, сир... — голос предательски дрожал.

— Зачем?

— Мой... мой отец необразован... и не может найти работу... я не хотел, как он...

Как же сложно сформулировать нормальную мысль, когда на тебя так смотрят. Я слишком хорошо осознаю, что этот способен убить меня на месте, и ему за это не будет ничего.

— Он лжет, дядя? — спросила девочка.

— Нет, — ответил мужчина. — Но работать он здесь больше не будет.

Что?! Да как ты...

— Но господин! — Чен тоже был не рад такому решению. — Нам нужны рабочие руки! А Като не боится пороха! И схватывает на лету! Он...

— Это политика нашей семьи, мастер Чен, — прервала его женщина. — Никаких детей на производстве. Дети мастеров могут проходить обучение до совершеннолетия, а потом их можно взять на работу на общей основе. Но никаких детей! Это не обсуждается!

Аристократы потеряли ко мне интерес и пошли на выход. Только Чен как-то растерянно на меня взглянул, прежде чем поспешил за ними. А я просто стоял, где стоял, постепенно осознавая, что работу и я, и парни потеряли. А вместе с работой и возможность выбраться из нищеты и вытянуть остальных.

— Нда... — сочувственно протянул Боб. — Не повезло тебе, парень.

Я скривился:

— Дело не в везении.

Но развивать мысль не стал. Упрекать в чем-то аристократов — отличный способ создать себе неприятности на ровном месте. Бросив последний взгляд на журнал, вернул на место письменные принадлежности и последовал за Ченом. Во дворе заводика уже собрались практически

все дети, а также некоторые взрослые. В стороне от всех стояли мастера, включая Чена, и новые хозяева. Можно было сказать, что те о чем-то спорят, но это было бы большое преувеличение. Мастера не имели реальной силы и могли только упрашивать господ прислушаться. Пытались донести мысль, что не нужно вмешиваться в то, что и так уже работает. Аристократы слушали, но смотрели так, будто им безразлично. И действительно, если это официальная позиция рода, никто не будет делать исключений ни для отдельного заводика, ни для конкретных лиц.

Вскоре мастера с кислыми лицами вернулись к собравшимся. Детей работников отвели в сторону, объясняя им их перспективы. Остальным просто указали на ворота. И только ко мне подошел Чен.

— Извини, Като, я пытался их переубедить.

Я вздохнул.

— Я понимаю, мастер Чен. Вы здесь бессильны.

— Да. Учись! Обязательно учись! И приходи, как только исполниться четырнадцать! Я обязательно найду для тебя место. Таких смышленых, как ты, еще поискать.

Я совсем невесело улыбнулся:

— Вот только доживу ли я до четырнадцати.

Ответить ему было нечего, да я и не ждал ответа. Меня выставили с территории вместе со всеми остальными.

За воротами ждали парни, угрюмо провожавшие взглядами компанию родовитых. Подойдя к ним, я отвесил обоим несильные подзатыльники:

— Не пяльтесь так, бестолочи.

Парни послушно отвернулись, даже не думая обижаться.

— Что будем делать? — спросил Санни.

— Искать новую работу, — озвучил я очевидное.

Денег у нас не было. Зарплата еще была недостаточно большой, чтобы начать откладывать хоть что-то. И нам не заплатили за эту неделю, потому что уволенным не платили. Не было в этом мире еще трудового законодательства и защиты прав трудящихся.

И я даже не знал, откуда начать поиски. Да, были варианты, куда бы мы с парнями смогли попасть легко. Но я не просто так обходил эти варианты раньше и не собираюсь рассматривать их сейчас. Потому что работа в тех местах — медленный и извращенный способ самоубиться, за пару лет можно так угробить здоровье, что до четырнадцати дожить станет банально невозможно.

Адекватной альтернативы оружейному заводу я в нашем районе не видел. Придется, как в прошлый раз, оставлять парней на относительно безопасных подработках, копеечных, но чтобы было хоть что-то. А самому снова прочесывать округу в поисках что-нибудь.

Поморщился.

Кого я обманываю. Я не только свой район знаю, но и все соседние. Попадание на этот чертов завод и так было чем-то запредельным, потому что все остальное меня не устраивало. Теперь придется уходить дальше, а это проблемы. Столкновение с пацанами других районов, которым тоже хочется кушать и надо где-то работать. И с авторитетами, точнее, их шестерками, не без этого.