Крыло
Шрифт:
Орис хмыкнул промолчав. Минакуро внешне остался холодным и бесстрастным.
— Благородно, — признал Минакуро, тут же приколотив. — И бесполезно. После того, что произошло сегодня, снисхождения никому из них не снискать.
Остаётся только согласиться.
— Конечно. Это справедливо. Это понимают и жрецы, — киваю себе за спину. — И они будут сражаться до конца.
Минакуро сжал и разжал кулак.
— Благородно. И бесполезно.
Я
— Тогда позвольте мне постоять в стороне и избежать того, что сейчас здесь произойдёт?
Орис повернулся боком и жестом предложил мне отойти за их спины:
— Конечно. Только оружие брось на землю.
Ну да, кто бы мне позволил оставить оружие. Попытаться всё равно стоило. Я скинул на землю арбалет, снял сумку с болтами. Затем стянул пояс с кобурой и патронами и бросил их ближе к юстициариям. И беспрепятственно прошёл сквозь строй, встав в тень открытого склада. До пистолета двадцать два шага. До арбалета — двадцать шесть.
По коже пробежали мурашки. Появилось отчётливое чувство присутствия, зуд в затылке. Жрецы воззвали к своему мёртвому Богу, и тот отозвался. Я сделал глубокий вдох и приготовился.
Глава 29
Жрецы пошли не через ворота.
Стена сарая взорвалась, разлетаясь под силой вырывающегося изнутри существа. Фигура, сотканная, связанная из жгутов яростного ветра, взмахнула рукой, раскрывающейся десятками хлыстов, режущих всё на своём пути вихрей воздуха. Юстициарии слаженно бросаются врассыпную, отвечая множеством одинаковых заклинаний. Фигура взмахивает рукой второй раз, но внезапно взрывается, разом высвобождая весь связанный магией воздух. Поток ветра ударил в лицо, за спиной натужно затрещало дерево, вокруг потемнело. Воздушный голем продержался лишь секунды.
Но чёрным теням, скользнувшим в пролом следом за ним, этого было достаточно. Я успел рассмотреть лишь первые мгновения начинающихся поединков, в которых посвящённые налетали на одарённых, готовые обрушить всё, что успели выучить и освоить. Вспышки заклинаний оформили хаос битвы, скрывая их от моего взгляда.
Раздался грохот, над складом поднялся столб дыма, сражение началось ещё где-то. И, наконец, открылись ворота.
Артур медленным шагом двигался прямо на Ориса и обоих Минакуро. Торс его был обнажён, открывая пятно чёрной кожи вокруг символа, я видел у Химуро и Джейн такой же. Глаза горели голубым светом, вокруг них струился голубоватый дымок, словно они отдавали пар.
Ощущение от присутствия Божества усилилось многократно. Оно стало сопоставимо с тем, что я перенёс во время церемонии.
Рыцари атаковали синхронно. Мужчина бросил тело вперёд, выстреливая собой как из пушки. Артур вскидывает руку. Раздаётся хлопок, идёт волна, но не от взрыва, а от столкновения. Открытая ладонь жреца остановила удар коленом рыцаря.
Из спины жреца появились чёрные жгуты-щупальца, тут же дёрнувшиеся за рыцарем, но одарённый
Щупальца жреца ударили о землю, подбрасывая своего хозяина в воздух. Артур раскрыл чёрные крылья. Это существо уже не было человеком. Куда ближе оно было к тварям, вырывающимся из Подземного Города.
А я услышал шёпот.
Шёпот, способный заглушить весь хаос, творящийся вокруг. Шёпот сотен голосов. Они говорили в диссонанс, шептали каждый по отдельности. Они были щупальцами, что тянулись к моему разуму.
— Убей их...
— Защищайся...
— Спасайся...
— Дерись...
— Убей всех...
Щупальцами, что ввинчивались в голову, вызывая адскую боль. И я закричал, хватаясь за волосы, пытаясь отползти, убраться подальше от источника этой силы. От источника боли.
Враг заметил мой крик. Некто, бесконечно чуждый и враждебный мне, смотрел на меня приближаясь. Я не видел его, сжимая веки что было сил. Чувствовал. Голоса взорвались криком, взвыли, умоляя, прося, требуя, приказывая убить его, разорвать на части, уничтожить, сжечь всепожирающим пламенем.
Ведь это было так просто. Достаточно пожелать. Достаточно позволить тому тёмному, что сидит за гранью, тому, с чем я связал свою душу, достаточно только разрешить ему. Подчиниться. Дать ему своё тело.
Знак. Символ. Трикветр, вписанный в незамкнутую окружность.
Отдать свою волю.
— Твой разум мой! — тяжёлый рык заглушает все голоса, весь шёпот, заглушает всё.
И я подчиняюсь раньше, чем успеваю понять, что произошло.
Моя рука удерживает нож. Лезвие слегка дрожит в паре сантиметров от шеи Ориса. Юстициарий хмур, но не удивлён. Его рот открывается, он что-то говорит, но я слышу только шёпот множества голосов.
Толчок. Орис отталкивает меня, продолжая удерживать руку с ножом. И моё тело без моего желания начинает двигаться. Ладонь выпускает нож, вторая рука моментом его перехватывает, тут же пытаясь ткнуть лезвием в грудь юстициария. Одарённый с ленцой, медленно отводит удар... Или не медленно? Мы двигаемся быстро. Очень быстро. Но воспринимается всё это иначе.
— Вор должен умереть!
Тело, придавленное чужой волей, бросается в атаку. Удар за ударом, лезвие ножа стремится достать плоть противника, и, кажется, с каждым разом всё ближе. Орис уклоняется, вновь и вновь отводит атаки, но выражение его лица становится всё более напряжённым.
Почему я должен его убивать?
Рука с ножом замирает на середине удара.
— Должен умереть!— ревёт в разуме чужой голос.
<