Крыло
Шрифт:
— Одарённые зря считали, что мы растеряли всю свою мощь. Эта ночь изменит всё, Като, изменит весь мир! — с гордостью произнёс Артур.
— Но там же невинные, — напомнил я.
Чёрт, на мне самом смертей, как блох на собаке, даже только в этой жизни, и явно будет ещё больше. Но эти твари сожрут половину города! Не просто десятки убитых, здесь счёт будет идти сотнями тысяч, миллионами, если всё это происходит не только здесь.
— Если цена за возмездие, настигающее ублюдков — невинные жизни, я как-нибудь справлюсь с этой ношей, — ответил мне жрец практически моими же словами. —
Во что я, на хрен, ввязался? С кем я связался, что важнее! Да, я убил невиновных, не отрицаю. Но я, чёрт его задери, никогда этим не гордился! Это была ошибка! А он гордится! Он горд видеть целый город в огне! Неужели всё, что мне показывали, было обманом? Ширмой, за которой скрывался монстр?
— Очень надеюсь, что она действительно не напрасна, — тихо ответил я, глядя на огромного зверя, продолжающего попытки перелезть через стену, пока его собрат ровняет с землёй жилые кварталы.
А отряд уходил вниз, по узкой дороге, петляющей среди скал на склоне холма, ставшего фундаментом для тюрьмы. Никто не пытался нам помешать.
Когда мы оказались на улицах города и забрались в один из домов, я испытал некоторое облегчение. Тюрьма, всё же, давила на меня постоянным ощущением угрозы, опасности. Только здесь, в более привычной обстановке, я смог впервые за последние дни немного расслабиться. Однако расслабленность мгновенно сдуло, когда один из храмовников открыл люк в подвал, и все начали спускаться туда. Я уже знал, что увижу дальше.
Тайный проход в Нижний Город.
Сначала я спустился в подвал, ничего особенного, обычное прохладное хранилище для продуктов. Разве что вместо непосредственно продуктов здесь в основном валялся всякий хлам: попади сюда случайно — ничего особенного не найдёшь. Однако сейчас тайный ход уже был открыт.
Это был храм. Точнее, небольшой храм, стены и свод потолка сразу напомнили мне храм, в котором я провёл несколько месяцев. Здесь же был скорее схрон. Несколько рядов простых двухъярусных кроватей, сильно диссонирующих с оформлением зала. Горка вещмешков, так же самых простых. Стол, заваленный оружием и инструментом. Как-то даже слишком просто, и, скорее всего, долгосрочное убежище или одноразовое, которое держали замороженным, лишь обновляя припасы, чтобы воспользоваться в критический момент. Как сейчас. Жрецы очень долго ко всему этому готовились.
— Присядь, — подошла ко мне Джейн, указав на ближайшую койку, — дай мне тебя осмотреть.
Храмовники стягивали с себя маски и капюшоны, но я узнал лишь нескольких. К тому же здесь были ещё посвящённые, пришедшие до нас. Одна из них, девушка с коротко обрезанными белыми локонами и серыми глазами, подошла к нам.
— Позволь мне оказать ему помощь, сестра.
Джейн отрицательно качнула головой:
— Не надо. Кровь не его, травм у него нет. Верно? — последний вопрос был адресован уже мне.
— Может, пара мелких царапин или вроде того, — подтвердил я.
Сероглазая девушка чуть поджала губы, но кивнула:
— Хорошо. Если что — зовите.
Мы поблагодарили её, оставшись наедине, насколько это было возможно посреди людного зала. Химуро лежал неподалёку, похоже, погруженный в сон. Он
— Я хотела сказать спасибо. Благодаря тебе, я смогла добраться до друзей.
— Ага, и благодаря мне мы втроём угодили в дополнительные неприятности, — добавил я. — Брось. Я поступлю точно так же ещё сотню раз, если потребуется.
Она улыбнулась:
— Надеюсь, не потребуется. Нелегко тебе пришлось, да?
Я хмыкнул, морщась, когда она вытирала кровь вокруг глаз.
— Нелегко? Нет. Смотреть на голодных друзей было тяжелее, если откровенно. В тюрьме всё было проще, — я горько улыбнулся. — Не нужно было сдерживаться. Артур сказал мне, что твоё призвание — помогать, поддерживать, оживлять. И что моё призвание мне ещё только предстоит открыть. Кажется, я его уже понял.
Она строго на меня посмотрела.
— Мальчишка. А придумать что-нибудь получше, чем обычный мордобой ты не мог? Нет, я понимаю, что у тебя были не самые лучшие дни, но ты хоть пробовал делать что-нибудь своими руками?
Улыбаюсь, уже совсем не мрачно:
— Делал.
— Получалось?
Киваю:
— Получалось.
— И что ты делал?
Я выдержал драматическую паузу, прежде чем с гордостью ответить:
— Огнестрельное оружие. Получалось отлично!
Джейн прыснула, пытаясь состроить суровую мордашку, но едва сдерживала улыбку. Я ей подмигнул:
— Улыбчивая ты мне нравишься больше. Серьёзность тебе совсем не идёт.
Девушка вздёрнула носик в притворном возмущении:
— Да я сама серьёзность! Я — Госпожа Серьёзность! Когда говорят о серьёзности, на меня указывают, как на эталон!
Храмовники вокруг заулыбались. Артур прав, девочка просто маленькое солнышко.
— Иногда мне кажется, что... — она чуть замялась, оглядываясь на других, но остальные снова занялись своими делами. — Что я делаю неправильно. Что нельзя быть такой весёлой, когда у других горе.
Неожиданное признание.
— Ты не представляешь, как хорошо я тебя понимаю.
И, увидев непонимание в её глазах, грустно улыбнулся.
— Тебе кажется, что ты делаешь что-то неправильно. Но все вокруг хвалят тебя именно за это. Все, кажется, только и ждут, что ты будешь позитивной. Не только в моменты, когда это нормально, но даже в те минуты, когда кому-нибудь другому позитивный настрой бы не простили. А тебе не просто прощают, от тебя этого ждут. Я начинаю чувствовать то же самое. Лучше всего у меня получается убивать. И если других за жестокость и насилие осуждают, то я то и дело попадаю в конфликты, из которых выхожу, как сейчас, перепачкавшись в крови. И никого это не смущает, будто все только и ждут, что я буду делать именно это. Убивать. Будто для меня это нормально, будто это моё призвание, и только для этого я существую. Будто я отличаюсь от других настолько, что для меня нормально то, что для других табуировано.