Крылья
Шрифт:
– Да я его всего один раз мельком видел. Даже не знал, что он в ЖЭУ работает.
– Да не работает он здесь, братан. Они походу со Светланой здесь деньги пилят, вот и все.
– То есть как? – заинтересовался Максим.
– Да просто. Мне рассказал тут Серега, он плотником работает. Говорит, им каждый месяц выделяют бабло. На ремонт, покупку материалов всяких, краски, инструментов и тому подобное. Вот! Они покупают супердешевое дерьмо, а остаток кладут себе в карман. Потом, естественно, все это разваливается, гниет и отшелушивается. И они снова просят деньги сверху.
Максим пришел в небольшое замешательство. Светлана Сергеевна произвела на него впечатление честного и хорошего человека. Сложно было представить, что она каким-то образом ворует деньги. Разговоры про то, что все воруют, можно услышать отовсюду. Но Максим еще никогда не сталкивался с этим, так сказать, в живую.
– А остальные знают? – спросил он.
– Наверное… – пожал плечами Артур, затушив сигарету о трубу и бросив бычок на пол. – Знают. По-любому. Но или ничего не могут сделать, или не хотят. Вот такие дела, братан, тут творятся.
Максим опустил голову. Артур поднялся, немного размялся, посмотрел на свои часы и сказал:
– Ну чо? Пора на обед.
Отработав свой второй день (вдвоем они вычистили только два подвала из шести), наш герой решил в этот раз поехать домой на трамвае. Если бы ему не нужно было выходить на конечной, он бы с удовольствием поехал дальше, лениво глядя в окно. После услышанного от Артура, настроение куда-то улетучилось.
«Неужели так все устроено? – подумал он. – Все воруют и всем плевать?»
Охватившая Максима безнадега погрузила его в своеобразный транс. Ничего не хотелось делать. Даже пить. Поэтому он специально прошел мимо родного ларька и решил, что деньги, которые он мог потратить на пиво, положит в свою копилку-коробочку. Все, что сейчас ему хотелось – лечь спать. Чтоб поскорей этот день закончился.
Но этому не сразу суждено было случиться.
Дверь в квартиру была приоткрыта. Из кухни доносились песни и шумные разговоры. В прихожей прямо на полу валялась мужская шуба и сапоги.
«Опять бухает, – разозлился Максим. – Еще и не один».
Захлопнув дверь, специально желая быть услышанным, он стал раздеваться. Кухонные разговоры утихли и в дверном проеме показалась фигура отца.
– О! Здрасте! Деньги есть? – запинаясь, спросил отец, с трудом облокотившись на стену.
– Нет, – грубо отрезал Максим, немного оцепенев. Отца он ненавидел, но еще больше боялся. Особенно, когда тот был пьян. Он хотел сказать про открытую дверь, но понял, что не сможет. Не в этот раз.
– Что? – выкрикнул отец.
– Валер! – послышалось с кухни.
– Щас! – рявкнул отец в сторону и снова кинул свирепый взгляд. Он был явно не в настроении. – Я спросил, деньги есть?
– Нету денег, – повторил Максим, мысленно собрав в кулак все свои последние силы.
– Не понял. А ты чо, все тратишь что ли, блять? – продолжал он напирать.
– Нет.
– Ну так в чем проблема?
– Валер! Да ну его! – кто-то снова свистнул с кухни.
– Да щас! – крикнул он своему собутыльнику. Валерий пристально, насколько
– Нету денег, – твердо повторил Максим, следя за тем, чтоб его голос не дрогнул.
– Иди спать, – отрубил отец после паузы и ушел на кухню.
Максим быстро прошел по коридору в свою комнату. Из магнитофона кричал отечественный шансон. Сигаретный дым застилал пространство. Пахло пережаренной картошкой и дешевым алкоголем. В его комнате же снова было настежь открыто окно. Но холод привел Максима в чувства.
Он отдышался и подошел к книжной полке. Положив несколько купюр в коробочку, Максим решил, что копилке нужно выбрать более надежное место. Рано или поздно отец ее может обнаружить. Он открыл свой шкаф с одеждой и спрятал коробочку в ящик из-под обуви. После лег в холодную кровать и не раздеваясь, накрыл голову подушкой. Он зажмурился, проклиная все на свете.
Почему он все еще терпит это? Ведь он уже взрослый человек. Сколько можно? Разве так сложно встать и уйти? Можно даже никуда не уезжать, а просто снять комнату на другом конце города, подальше от этого…
Максим не мог подобрать слова. И пока он бегал от одной мысли к другой, разрываемый гневом, шум за дверью понемногу утихал. И Максим не заметил, как погрузился в глубокий и заслуженный сон.
5
Он шел по осеннему лесу. Под каждым кустиком и деревом он искал притаившиеся под влажной листвой грибы. Когда Максим был маленьким, он очень любил их собирать. Радовался каждой находке, даже если это была бледная поганка или другой несъедобный гриб. И как же он гордился, когда вдруг находил сразу несколько больших белых грибов или россыпь сыроежек, или лисичек. Мама и бабушка (когда та еще была жива), похвалив мальчика, срезали грибы и складывали в ведра. А после, по приходу домой, варили, жарили и мариновали грибной улов. Только вот на вкус Максим грибы не любил. Слишком склизкие и странные, словно «еда для инопланетян».
Впереди шли две знакомые фигуры. Мама и папа. Странно, что они вместе. Папа ушел к другой женщине, когда Максиму едва исполнилось шесть или семь. Но… Секундочку! Максиму и сейчас всего семь. Он посмотрел на свои маленькие ноги и свои маленькие руки. Да, действительно. На правой ладони еще нет того уродливого шрама, который он получит в десять лет, разбив трехлитровую банку соленых грибов. Целую банку «еды для инопланетян». А впереди мама и папа, идут почти что за руку и о чем-то говорят.
Максим вспомнил то время, когда только-только закончил первый класс (на одни пятерки) и радостно качался на качелях. Ему нравилось то ощущение, когда зависаешь в воздухе, а потом улетаешь вниз. И так снова и снова.
А рядом на скамейке сидели мама и папа. И молча смотрели на него. Этот момент стал одним из немногих, когда он по-настоящему был счастлив и чувствовал жизнь. Безграничная и простая радость ребенка. Мама и папа вместе, впереди лето и каникулы. Ничего лучше в этом возрасте быть не может. Ну разве что еще эскимо или газировка.