Крылья
Шрифт:
– Ну раз надо…
Укол и тянущее жжение. Ангел зажмурилась и крепче сжала пальцы Медведя. Нет, она не боится крови. Просто не любит уколы. Это не бзик. Это нормальная защитная реакция организма. Да. Именно так.
Игла вышла… Буквально чувствуется, что кровь бежит свободнее, что больше ничто не мешает, не перегораживает стенки сосудов, ничего чужеродного в ней нет… Это невыразимое облегчение. Сразу как-то осознаешь свою целостность – и в то же время понимаешь, как эту целостность легко нарушить. Ей-богу, чувствуешь себя воздушным
– Ну вот и славно… Ватку зажми.
Ангел послушно прижимала проспиртованную вату к проколу в коже, пока Халат бережно упаковывал шприц с ее кровью куда-то в сумку-холодильник.
– Теперь пару новых фото… Хотя внешне ничего и не изменилось, но все же сделать их нужно…
На самом деле фотографий у Халата уже было более, чем достаточно. Теперь он их действительно делал исключительно для ведения хроники, а вот сейчас… О да… Вот он, великолепный рекламный кадр, именно то, что ему нужно!
Ангел, обрадованная новым ощущением единства с самой собой, решилась показать, чтоона теперь умеет: стоя у окна, на фоне колеблющейся от легкого ветра занавески, она расправила Крыло и в полуобороте оглянулась на Халата с камерой. Она улыбалась.
Идеальный кадр… Она действительно может им управлять! Восторгу Халата не было предела, но этот восторг нужно было скрывать… Да, это чудо – и это чудо его озолотит, прославит!..
Но для них он просто врач, участливый друг – и только…
Вот только…
Ангел ойкнула. Халат стоял позади, держа в руке два маленький белых пера с окровавленными острыми кончиками.
– Эй! Ты зачем это сделал?!
– Хочу провести пару химических тестов.
– Вообще-то, мог и попросить – у меня есть несколько выпавших. А я не курица и не гусыня, чтобы у меня втихаря перья драть!
– Да успокойся ты! Ну неужели так больно?
– Да, так больно!
Нет, ей не было так уж больно… Неприятно и обидно. Словно кто-то влез внутрь ее мира. Кто-то чужой и непрошенный. Кто-то, совсем далекий от нее и того, что она чувствует.
Ангел надулась, и Халата провожал один Медведь. Когда за ним закрылась дверь, Ангел расправила Крыло и пару раз махнула им. Нет, не больно. Но неприятно и обидно. Зря она раскрылась перед Халатом… Незачем ему было знать… Он не поймет. Да ему и не нужно… Его дело – удаление Крыла.
И вновь Ангел задумалась. Ей все больше не хотелось лишаться Крыла, хотя и как жить с ним дальше, она не представляла.
Теперь же у нее был и еще один повод для волнения.
Ангел боялась, что беременна. И стук в ушах – это стук нового сердца.
26
В тот вечер Медведь возвращался домой, окрыленный. Как и три с лишним месяца назад, мир снова радовал его. Снова хотелось петь. Хотелось обнимать прохожих. Хотелось кричать на весь мир о своем счастье!
Его Ангел полностью вернулась к нему. Они снова вместе –
Медведь перестал этого бояться. Исчезли все его страхи и сомнения – она не исчезнет, она рядом, с ним, они вместе…
Как и в тот далекий июньский день, его дом показался ему самым красивым в городе. Залитый розовато-персиковым цветом заката, овеваемый наконец вернувшимся ветром, он казался чистым и свежим, каким давно уже не был в его глазах.
Весело мурлыкая про себя прилипчивую мелодию, услышанную в магазине, Медведь помахал свободной рукой Ангелу. Она снова ждала его. Он видел, как взметнулась в воздух ее тоненькая рука на девятом этаже. Это вошло у обоих в привычку. Она ждет его – а он ищет в сонме балконов тот единственный, где стоит она.
И в тот момент, когда они машут друг другу, их связь обретает новую силу, обновляется, укрепляется.
Каждый день.
Поудобнее перехватив пакет с покупками, Медведь набрал номер своей квартиры на панели домофона. Как обычно, говорить не пришлось – она ждала и тут же открыла ему.
Медведь улыбнулся, представив себе, как она каждый день бегает с балкона к двери, стараясь не опоздать на его звонок.
Медведь сядет в лифт на втором этаже. По пути неплохо бы проверить почту.
Да, ничего особенно интересного нет: пара конвертов со счетами, очередными рекламными предложениями, газета из магазина бытовой техники – и журнал «Экология человека».
Медведь давно выписывал этот журнал: в нем рассказывалось не о культурном и политическом месте рядового человека в мире, но о неотвратимых изменениях самой окружающей среды – и образа жизни человека в ней. Во многом журнал был именно медицинский – на чем еще проявится экология, как не на состоянии человеческого организма и его жизнеспособности?
Хоть Медведь давно и не читал его, журнал продолжали приносить – годовая подписка, как-никак.
Он выгреб всю макулатуру из ящика, кое-как запер его, и двинулся к лифту.
Почему-то лифт всегда едет слишком медленно, когда знаешь, что тебя наверху ждут.
Наконец, дверцы кабины с лязгом раскрылись на нужном этаже и он увидел ее. Она рисковала, высунулась в подъезд, не думая о том, что ее могут заметить. Обычно она просто открывала дверь – и ждала внутри.
– Как же ты долго!
– Почту забирал, - Медведь улыбнулся и неловко поцеловал ее, перешагнув через порог. Сложно целовать девушку, когда руки у тебя заняты.
– Вот, держи.
Пока Медведь разувался и мыл руки, Ангел уже бросила почту на кухонный стол, застеленный новой яркой скатертью, и начала разбирать пакет с продуктами.
– Я персиков купил. Не знаю, почему, но захотелось чего-то такого сочного и яркого.
– Здорово, - Ангел улыбнулась. – Правда, здорово. Именно сочных фруктов мне и хотелось весь день. Просто поражаюсь, как ты всегда угадываешь, что мне нужно?