Крылья
Шрифт:
Не слишком церемонясь, Крылатый сам ухватил ее за запястье и потянул руку вверх. Ангел на это отозвалась лишь легким стоном, когда рука уже практически полностью вытянулась вверх, поравнявшись запястьем чуть не с самым носом Крылатого.
– Все ясно. Ты что-то сломала. Черт. Хоть левая сторона цела…
– И… И что мне теперь делать? – Ангел все всхлипывала, она не могла остановиться. Еще никогда в жизни она себе ничего не ломала… И ей совсем не хотелось сейчас начинать… А такую боль она в первый и последний раз испытывала, когда…
– Ничего, тащиться в деревню, - огрызнулся Крылатый. – Я же не знаю, что именно ты там себе повредила, и куда делать тебе примочку или шину накладывать, вообще-то, тоже. Так что терпи и пойдем. Поднимайся.
Крылатый резко рванул ее вверх, ухватив за неповрежденное плечо, слегка встряхнул и поставил на ноги.
– Скажи спасибо, что мы вообще уцелели. Перелом можно пережить. А представь, что было бы, если бы ты сломала Крыло? Как мне быть тогда? И чем ты думала, я ума не приложу…
Всю дорогу до деревни Крылатый поддерживал Ангела за талию, стараясь не причинять боль, но и не слишком нежно. Всю дорогу до деревни он продолжал читать ей нотации, о том, что все произошло по ее вине, и пусть она будет рада, что все обошлось еще малыми жертвами.
Но всю дорогу до деревни Ангел держала в уме ту его фразу: «А представь, что было бы, если бы ты сломала Крыло?» О-о-о, она это себе очень даже ясно представляла. Она бы наконец освободилась. Было бы даже неплохо, если бы Крыло сразу оторвало с мясом. Пусть кровь, пусть боль, и все прилагающееся. Ангел сейчас совсем не возражала. Крыло больше не казалось белым и пушистым. Оно было обузой, цепляясь за каждую ветку и причиняя неимоверную тянущую боль. Как бы все упростилось… Как бы все стало ясно… Как бы… Но этого не случилось. Крыло все еще было при ней. И никуда деваться не собиралось.
39.18
Проснувшись, Ангел далеко не сразу сообразила, почему не может пошевелить рукой. Накануне местные знахарки накрепко примотали ее от запястья и до локтя к телу, чтобы она не сдвинула кости ключицы. Да, на данный момент у нее в роли правой ключицы именно две кости. А значит, Полеты в ближайшее время ей не светят. Не то, чтобы она очень и рвалась, на самом деле… После того случая она стала как-то опасаться летать. Летать с Крылатым. Не то, чтобы у нее были варианты. Просто один раз это уже закончилось провалом. Причем в самом буквальном смысле этого слова. Не то, чтобы она боялась, что эмоции снова подведут ее. Просто они ведь вполне могли подвести и его, разве нет?
А он ей теперь явно не станет доверять. Он теперь к ней, очевидно, не столь хорошо расположен, как раньше. Если все, что было раньше, конечно, можно назвать хорошим расположением. Хотя… Он ведь мечтал, что они будут парой. Ну, насколько она поняла… Не просто напарниками по небу, а парой. Возможно, со временем, как фигуристы влюбляются в своих партнеров, они тоже могли бы стать чем-то
Все утро Ангел прослонялась по деревне, ловя на себе сочувственные взгляды. Не обеспокоенные, нет, просто сочувствующие… Если бы она была так важна для этих людей, то они ведь волновались бы за нее, разве нет? А они просто жалеют… Так может?..
В любом случае сейчас Ангел ничего не могла сделать. Ей и бродить-то меж домишек было тяжело. В итоге ее утро прошло на четырех камнях и двух пнях – она приземлялась на них, временами переходя на новый насест, меняя точку обзора. Но интересней не становилось.
Индийцы жили своей жизнью. Снова плели циновки, пекли лепешки, латали крыши… Для них ничего не случилось, ничего не сломалось прошлым днем. А вот внутри Ангела треснули последние опоры. Она не могла больше здесь оставаться. Не за что было держаться. Она уже была готова на любые унижения, лишь бы отсюда вырваться… И вечером она отправилась к Крылатому.
Перетерпев дневную духоту в сомнительной прохладе своего шалаша, Ангел собралась с духом и пришла прямо к нему на порог. Да, ей ведь нечего было стыдиться. Пришла и пришла.
А Крылатого она не видела с того самого момента, как они вернулись в деревню – он что-то объяснил людям, передал ее на попечение тех милых женщин – и исчез. Крылатый умел испаряться, когда хотел. Этого у него не отнять.
– Ты здесь? – легкий стук по перекладине косяка. Тишина. Ангел вошла в хижину.
– Вообще-то, я не отзывался.
Крылатый сидел в самом дальнем и темном конце домика, словно все еще пытаясь спрятаться от нее. Бесполезно. Она ведь уже здесь.
А он мрачен и угрюм. В его глазах танцевали такие глубокие тени, какие еще даже не начали собираться под крышей шалаша в преддверии ночи.
– Я поговорить пришла…
Ангел нервно заправила за ухо вновь выбившуюся прядь волос. Она не могла сосредоточиться, пока ей мешали подобные навязчивые мелочи.
– О нас.
Крылатый удивленно посмотрел на нее. Даже заинтересованно.
– О на-ас? Неужели.
Издевательский тон. Снова он за свое… Но если она хочет вытянуть из него то, что ей нужно, придется потерпеть.
– Да… Я… Ну… Прежде всего, я бы хотела извиниться за вчерашнее.
– Позавчерашнее, ты хочешь сказать.
– Что?
– Ну ты день проспала, так что все было уже позавчера. Конечно, если только ты вчера во сне не устроила мне очередную гадость.
– Нет, я… Что, я правда пропустила целый день?
– Нет, шучу. Конечно правда.
Злобный и ядовитый… Но нужно собраться…
– В общем… Не важно. Я пришла извиниться.
– Ну так извиняйся.
Ангел не выдержала и сорвалась:
– Слушай, я не понимаю, зачем тебе нужно постоянно за мой счет самоутверждаться?
Крылатый не выдержал и вскочил на ноги: