Крылья
Шрифт:
За этими мыслями прошел он весь путь до деревни. Жители уже проснулись и занимались своими делами. Нет ничего прекраснее, чем эта размеренная жизнь под ярким солнцем… У каждого свое место, у каждого свое дело. Не это ли есть гармония?
А раз Крылатая считает, что это – не ее место, то и гармонии в ее жизни не будет. А раз она живет с ними – то и в их жизни баланс нарушится. Да и камни сказали… Вновь кивнув своим мыслям, убеждая себя в правоте, Отшельник повернул к одной из хижин. Он знал, что ее жители внутри. Даже живя в стороне от деревни, Отшельник лучше всех остальных знал ритм ее жизни, знал каждого, кто обитал в ней,
Судьбе нельзя перечить. Отпустить – так отпустить.
Ангел собрала все, что нашла. Сжимая горсть камешков в кулаке, она утерла им слезы и наконец подняла голову. Отшельника рядом не было. Не оказалось его и в хижине, когда она спешно просунула голову за циновку у входа. Оставался только один вариант. Он уже в деревне. На едва гнущихся ногах Ангел пошла к тропе. У нее нет выбора. Пусть он там всем все рассказал, пусть ее теперь камнями побьют – не беда. Выбора-то нет. Со скалы вниз она сама никогда не прыгнет – не хватит смелости, так что придется терпеть любые унижения. Новая волна жалости к себе затопила Ангела, и слезы снова заструились по щекам. Нет, серьезно, ну сколько можно? Но ничего она поделать с собой не могла… Ничего… Она просто шагала вперед, навстречу своей Судьбе, что бы там эта Судьба ни решила…
39.22
Когда несчастная девушка наконец добралась до деревни, все было как-то удивительно спокойно. Никто не бросился на нее с факелами и вилами. Никто даже не взглянул на нее с укором. Савитри с подругами улыбнулись ей и помахали руками со своего места у костра. Очевидно, оттуда они не могли разглядеть состояние лица Ангела, иначе выглядели бы обеспокоенными…
Но сейчас беспокоилась как раз Ангел. В чем дело? Если они еще ничего не знают, значит, Отшельник не дошел до деревни. А раз он не дошел… То где же он?
Пока Ангел вертела головой, пытаясь догадаться, куда же мог деться старик, он уже показался в дверном проеме хижины братьев. Заметила она его только тогда, когда он на полпути приблизился к ней.
Ангел не отшатнулась. Ей хотелось бежать, но ведь было некуда. Поэтому она просто осталась стоять. Да и нужно отдать ему эти камни… Вдруг он смилостивится?
Она опустила глаза и просто ждала. Когда Отшельник приблизился, она протянула руку, и осторожно пересыпала камни на подставленную им ладонь. И только тогда подняла взгляд.
Отшельник улыбался ей. Смотрел не на камни, нет. Прямо на нее. И улыбался. Мягко, тепло и ободряюще. Он вовсе не желал ей зла… Что же она такое себе тогда навыдумывала? И что все-таки он решил? Зачем приходил в деревню? Ангел не знала… Но эта его улыбка поддерживала ее, придавала сил и спокойствия.
Ангел и не заметила, как к ним подошли двое братьев – пилоты единственного самолета, который знал дорогу сюда. Они учтиво кивнули ей, и двинулись дальше – к выходу из долины, к утесу, ведущему к свободе. Оба выглядели немного грустными и растерянными, но шли уверенно.
Ангел не вполне понимала, что происходит. Она вновь посмотрела на Отшельника. Тот сейчас изучал камни на своей руке, водя пальцем
Отшельник мягко взял ее под здоровую руку и повел к ее же дому. Ангел не сопротивлялась, а покорно последовала за ним. Теперь ей было даже интересно, что он задумал. Отшельник же ничего не говорил, он лишь по-прежнему загадочно улыбался, глядя прямо перед собой. И некая грусть застыла на его лице точно так же, как читалась в лицах Пилотов.
И вот они достигли хижины, Отшельник уверенным жестом откинул в сторону циновку и потянул Ангела за собой. Как только она переступила порог, он указал на ее чемодан, давно позабытый в темном углу, снял с него ее кривую корзинку и знаками показал собрать вещи. Он по-прежнему ничего ей не говорил. Ангела это несколько смутило, но она тут же кинулась убирать в чемодан те немногие вещи, что лежали сейчас в хижине – цветной платок-шаль, порезанную футболку, одинокий носок… Корзину она оставила на полу. Она не влезла бы в чемодан. Да и не очень хотелось Ангелу везти ее домой. Домой? А куда она вообще направляется? Только сейчас ей пришло в голову, что она и правда улетает отсюда. Что она не просто так собирает вещи. Что она и правда скоро сможет забыть это все… Ну, почти…
Крыло за спиной все равно никуда не денется.
Но это уже мелочи.
Когда Ангел закончила и застегнула молнию, все еще сидя перед чемоданом на корточках, она оглянулась на Отшельника – не изменилось ли что? Но он по-прежнему стоял рядом и улыбался. Наверное, именно такую улыбку называют отеческой – мягкую, теплую и чуть печальную. Он указал рукой на дверь и вышел. Очевидно, ждал, что она последует за ним. Ангел тут же вскочила на ноги. Она не собиралась терять его из виду снова – вдруг что-то на этот раз изменится? Вдруг исчезнет эта покровительственность, которую она ощущала с его стороны? Вдруг он передумает? Вдруг появится Крылатый?.. Слишком много «вдруг», чтобы рисковать.
Чемодан зацепился о порог и довольно громко ударился о землю снаружи. Ангел испугалась – она привлекла к себе внимание. И правда, люди стали оборачиваться… А она, найдя глазами Отшельника, бросилась за ним, катя за собой чемодан по ухабам и траве. Нужно спешить… Она ужасно боялась, что если сильно отстанет от него, потеряет его защиту – если та и вовсе была – и окажется один на один с целой деревней людей, которых собиралась предать и бросить…
Сердце стучало быстро-быстро, Ангел стремительно шагала вперед, часто переставляя ноги, мелкие, но скорые шаги, колесики чемодана вращались так, что вот-вот могли отлететь, но она не могла даже немного притормозить, нужно было торопиться…
Спина Отшельника все приближалась и приближалась, и по мере того, как Ангел нагоняла его, ей становилось спокойнее. Чем ближе сейчас находился этот загадочный человек, тем лучше. Это Ангел знала наверняка. К тому же позади, в деревне, начиналось нехорошее оживление, люди стали очень громко переговариваться, и Ангел затылком чувствовала, как они все собираются на центральной площади и смотрят на нее. С чемоданом. Убегающую.
Но боялась она сейчас не их. Она боялась только одного человека. И потому нужно как можно скорее добраться до самолета.