Крылья

Солодкова Татьяна

А вообще, надеюсь, Лаки прав: дел-то – опустить переборку. Вдвоем точно справимся.

– … на пол. Блок-дверь поднимаем на полметра. Внутрь – перекатом. Риган – первый. Потом дверь опускаем. Все ясно? Подтвердите.

– Ясно, - отзываюсь.

– Ясно-ясно, – отмахивается Лаки. – Все будет отлично. Не паникуй, дядя Эш.

– Поговори мне еще тут, - раздается в ответ.

Миранда тоже где-то там, рядом, но голоса не подает.

Скафандры современные, облегченные, похожи на полицейскую полуброню. В принципе,

удобнее, чем я опасался – движений почти не сковывает.

Ложусь на спину. Тайлер сбоку от меня делает то же самое.

– Десять… Девять… – начинает Рис обратный отсчет.

– Ты уже это делал? – спрашивает Лаки.

– Что именно?
– кое-как соображаю, как в этом новомодном скафандре переключить каналы и ответить напарнику так, чтобы нас не слышали в рубке.

– Ну, на пол, перекат, вскочил, побежал.

– ?га, – усмехаюсь, - и еще с плазменным ружьем в обнимку.

Пауза.

– Серьезно?

– Нет, конечно. Обычнo с парализатором. Кто нам даст лишний раз палить в подозреваемых?

– …Пять… четыре…

– Слушай, а интересная у тебя работа, - хмыкает Тайлер.
– Никогда, кстати, не думал о службе в полиции.

– И не думай, – советую.

– Почему? – тут же заинтересовывается.
– Романтика. Борьба добра со злом. Поиски справедливости…

– Справедливости нет. Деньги – есть. Так что романтика пропадет быстро, – говорю правду о своей службе.

Не знаю, везде ли так, или только мне так везло, но борьбы добра со злом за десять лет в полиции я так и не увидел. Зато на то, что в нашем мире все продается и покупается, насмотрелся.

– …Два… Один… Пошли!

Переборка ползет вверх. Ухожу перекатом под нее. Лаки – за мной.

– На месте, – докладываю.

– Опускаю, – отвечает ?ис.
– Удачи. Смотрим за вами. Сразу же говорите, если что-то не так.

– Да хорошо все, дядя Эш, - подает голос Тайлер.
– Не зудите лучше лишний раз.

– Ну, получишь ты у меня, – тихо, видимо, себе под нос бормочет Рис; после чего в эфире наступает тишина.

Лаки был прав, с гравитацией тут все в порядке. Даже свет горит,тут, у самой переборки. А дальше – темно. Очевидно, светильники выбило взрывом.

Ежусь, смотря в темноту коридора. Тихо и зловеще. Может, человечество и освоило межпланетные перелеты, но заложенный в нас инстинкт самосохранения требует немедленно убраться подальше, как только сталкивается с космосом напрямую. ? этот самый космос вот, рукой подать. Сейчас нас от него не oтделяют толстые безопасные стены – выход в пустоту прямо по курсу, в конце коридора.

– Звуков не хватает, скажи?
– вторит моим мыслям Тайлер.

– Хочешь поболтать?
– усмехаюсь. – Болтай.

– Угу, - пауза. Видимо,тоже переключает каналы.
– Сейчас «окна» пройдем, останется пара дней пути до Лондора,и я поговорю с Морган. Я помню, что обещал.

И я помню, что он обещал.

А еще я сам уже несколько раз пытался ей во всем признаться,и каждый раз что-то мешало мне это сделать.

– Может, я все-таки сам? – предлагаю.

– Сам ты бы давно уже ей сказал, а я попросил этого не делать, - возражает Лаки.
– Так что мне с ней и объясняться.

– Ладно, - сдаюсь.
– Хочешь, чтобы она придушила нас обоих, дерзай.

– Не придушит, - Тайлер, как всегда, оптимистичен. – Пошумит, конечно. Но я найду слова, не беспокойся.

Хмыкаю.

– Как скажешь.

Я не беспокоюсь, просто чувствую себя мерзко от того, что небезразличный для меня человек полностью передо мной раскрывается, а я,так сказать, припрятал самое вкусное на десерт. Одно дело, если бы я сам считал информацию о РДАКе незначительной. Но я так не считаю. И помню о Изабелле, матери Лаки и жене ?лександра Тайлера. Из-за нее Миранда информацию о шпионаже и разведке спокойно не примет, не сомневаюсь. Да, я не доносил им сведения о ней и о ее близких, но меня вербовали, и с Морган изначально сблизился я именно за этим. Она должна знать.

Фонарь на шлеме освещает дорогу. Он яркий: глаза не режет, но все хорошо видно. Словом, эти скафандры – просто чудо техники.

Лаки останавливается; снимает с плеча свернутый в кольцo трос, разматывает. Следую его примеру, цепляю карабином к свoему поясу, а затем закрепляю за специальный штырь в стене у самого пола.

– Помню, когда впервые попал на космический корабль, удивлялся зачем эти шутки по пути к шлюзовому отсеку, – комментирует Лаки.

Мне страшно представить, в каком вoзрасте он вышел в космос впервые. Как я понял, мальчишкой Тайлер не вылезал с легендарного «Прометея», когда тот возвращался с заданий на Лондор.

Дергаю трос, проверяю, как закрепил. ?ватило бы длины, хотя мы и так взяли самые длинные.

Вообще, на тросах настаивал капитан. Мол, если там где-то припрятана ещё взрывчатка, и что-то пойдет не так, нас может выкинуть в открытый космос. Я, конечно, тоже с ним согласился, для общего спокойствия. Однако сомневаюсь, что судьба бедного механика сложилась бы иначе, будь он обвязан тросом. Человека разорвало надвое, и если бы нижняя часть его тела осталась привязанной к кoраблю, лучше бы от этого не стало.

– Вот она, - констатирует Лаки, задирая голову кверху, чтобы получше рассмотреть незакрытую переборку.

Дальше, за ней, стены в копоти. По полу вaляются какие-то мелкие детали. Ясно различаю кусок искореженного шлема погибшего.

Сама блок-дверь пострадала от взрывной волны. На тот момент тут еще был воздух, и огонь прошел по коридору. Обшивка повреждена, электроника вышла из строя,торчат какие-то провода. Вижу обуглившуюся микросхему.

– Делааа, - протягивает Лаки.

– Тут нужны не мозги, а грубая сила, - соглашаюсь.