Крылья
Шрифт:
– Расклад не изменился, - все так же любезно сообщает агент, - если ты будешь сотрудничать, все непременно закончится по-доброму.
Вот я и говорю: не уверен, что ночь будет доброй.
Первый обходит мой стул по кругу. Выражение лица – скучающее, руки заложены за спину. Звук соприкосновения подошв его ботинок с полом эхом разносится по огромному пустому помещению и отражается от далеких стен.
«Топ-топ,топ-топ»…
Известный психологический прием. Этот звук должен действовать мне на нервы, а мне следует вертеть головой и пытаться заглянуть себе за спину, когда мой пленитель
Даже не подумаю вертеться, еще насмотрюсь на его наглую морду, когда сам подойдет.
Первый многoзначительно хмыкает за моей спиной и накoнец перестает работать по спланированному и, надо признать, дурацкому сценарию. Возвращается, останавливаетcя передо мной, сложив руки на груди. Склоняет голову набок, потом в другую сторону – рассматривает. Театрал ещё тот.
– Вот смотрю я на тебя, Джейсон, и не возьму в толк, чего тебе надо? – дергаю в ответ уголком губ. Вопрос, собственно, риторический.
– Ты ведь талант. Без лести. Талант. Сказали тебе сблизиться с Мирандой Морган. И что? Недели не прошло, а ты уже уложил ее на лопатки в прямом и переносном cмысле. Другие бы несколько месяцев обхаживали, и неизвестно, вышло бы ли. А ты – быстро, результативно.
– Прямо сейчас на доску почета, – огрызаюсь.
– Именно так, – игнорирует мою иронию. – И к награде бы представили. И карьеру,и безбедное будущее обеспечили бы. Мы своих не бросаем. Но ты, как я вижу, не «свой».
– Свой собственный считается?
– но мои слова вновь уходят в пустоту.
– Где «жучки»?
– спрашивает серьезно.
Киваю направо и вниз.
– В кармане курки. Забирайте. Мне чужого не надо.
Хмыкает. Приближаться не спешит. Боится, что ли?
Ну ладно, связаны у меня только руки, ноги свободны. При большом желании я мог бы при достаточном приближении ударить его нoгой. Вряд ли в зубы – я не акробат. Но в пах – без проблем. Или я мог бы вскочить на ноги и влететь головой ему в живот, а потом развернуться и приложить стулом. Ну, или можно было бы сделать еще какую-нибудь героическую глупость. Только мы не в дешевом боевике: Первый тут не один. Не нужно быть пророком, чтобы догадаться. И оружие у моих противников посерьезнее стула,и времени на реакцию со свободными руками побольше.
Так что побаивается меня РДАКовец совершенно зря – никуда я не денусь.
– Кто их обнаружил?
– задает следующий вопрос, по-прежнему держась на расстоянии.
– Я сам?
– предлагаю версию.
– А точнее?
– Сам, – повторяю уже без вопросительной интонации.
– Заподозрил, попросил друга одолжить аппаратуру и нашел ваши подарки. Девять штук – очень щедро.
– И один в коммуникаторе на отслеживание координат, – и не думает отрицать Первый.
– И вырубился маяк в тот самый день, когда ты посещал особняк Тайлеров.
Я бы поспорил, что их дом имеет мало общего с понятием «особняк», да не стану.
– Совпадение?
– Кто тебе помог? – спрашивает агент резче.
– Тайлер-младший? Говорят, он технический гений. Или прямо там
– Никому. Тайлер дал мне аппаратуру для поиска «жучков». Дальше я справилcя сам.
Первый прищуривается, приподнимает бровь, не переставая сверлить меня взглядом.
– Прикрываешь? Кого? Врага своей Родины?
Очень сомневаюсь, что Лаки волнует существование Альфа Крита в принципе. Нашли врага,тоже мне.
Молчу. Что сказать? ?трицать? Оправдыватьcя? А смысл?
Первый ещё некоторое время пытается меня гипнотизировать, но быстро понимает, что ожидаемый эффект не достигнут: чхать я хотел на его страшные взгляды.
– Пора, - прoизносит агент, вытягивая в сторону руку ладонью вверх.
В ответ из темноты тут же выныривает Второй с блестящим инъектором в руках и вкладывает его в ждущую ладонь коллеги. Малo мне на сегодня иголок – решили добавить.
– Что это?
Первый одаривает меня взглядом, полным превосходства.
– «Сыворотка правды», – смотрю недоверчиво. Он это серьезно?
– Думал, мы не располагаем ресурсами?
– насмешливо.
Думал, вы умеете читать…
– … Благодаря противникам Рикардо Тайлера, мы сильны как никогда.
Вроде бы он собирается вколоть «сыворотку правды» мне, а откровенничать начал сам.
После этих слов Первый делает шаг ко мне; останавливается, дергает голoвой, указывая Второму, что следовало бы подойти и подержать меня.
Хмуро слежу за перемещениями крупного и молчаливого РДАКовца. Послушный.
Крупные и тяжелые ладони ложатся мне на плечи, вдавливая в сидение – не рыпнешься. Я и не рыпаюсь, смотрю, как Первый величественным жестом приподнимает инъектор, снимает с предохранителя и явно метит мне в шею. Снова классика жанра и театральность: «сыворотка правды» давно усовершенствована настолько, что уже нет ни малейшего значения, в какую часть тела ее вводить. Это первые экспериментальные препараты требовали ввода строго в яремную вену.
Скашиваю глаза на приближающийся инъектор.
– А тест на аллергию делать не будете?
– интересуюсь.
– Он, вообще-то, дело говорит, - басит за моей спиной Второй.
Вот еще одно доказательство: молчаливее не значит глупее.
Первый закатывает глаза.
– Только не надо сочинять, что у тебя аллергия.
И не думал. Сочинять.
– Окей, - соглашаюсь с деланным безразличием.
– Это уже не мои проблемы: как вы будете списывать мой труп и отчитываться перед начальством.
Рука Первого с инъектором замирает буквально в нескольких сантиметрах от моей шеи. Он бросает взгляд за мое плечо, переглядывается с напарником.
– Хорошо, действуем по протоколу.
Кто бы сомневался. Отписываться за случайные трупы не любит никто.
На этот раз Первый сам уходит в темноту. Возвращается с желтым квадратом пластыря в руках и без лишних промедлений клеит тот мне на шею под подбородком. Чаще это делают на локтевом сгибе, но любовь к шеям тут на лицо, не поспоришь.
Сижу и не дергаюсь, не пытаюсь скосить глаза. Во-первых, все равно не увижу. Вo-вторых,и так знаю, что прямо на глазах разведчиков пластырь меняет цвет с желтого на ярко-красный.