Крылья
Шрифт:
У Первого такое лицо, будто ему подсунули заплесневевшую лепешку вместо торта на день рождения.
– Я служил в элите, - напоминаю. – Об искусственно привитой аллергии к «сыворотке правды» четко прописано в моем досье.
?генты снова переглядываются.
– Моя ошибка, - говорит Второй.
Тяжелые ладони с моих плеч, наконец,исчезают. Должнo быть,тот отходит, чтобы покопаться в базе.
Молчание, ожидание.
– Так и есть, – раздается его грубый голос через несколько минут.
– В 2633 году весь их отряд прошел процедуру. При
– Как-то так, - подтверждаю.
Первый – очень уравновешенный человек. ?н не кричит, не матерится, не размахивает руками. Только чуть смежает веки и снова распахивает глаза, чтобы посмотреть на меня предостерегающе и зло.
– Значит,так, - произносит так, словно вбивает гвозди.
– Ты только что потерял шанс на оправдание. За неимением доказательств твоей невиновности, я вправе считать, что ты действительно рассказал о нас врагам. Как минимум, Александру Тайлеру-младшему.
Презумпция невиновности – это не для Альфа Крита,и без него знаю. У нас никто не ищет доказательств вины, ты сам должен доказать, что невиновен.
Первый oпять кивает за мое плечо, после чего Второй возвращается в зону видимости. Выходит и без замаха бьет меня в челюсть. Больно на славу. В голове звенит.
Ударяет еще раз. Потом еще. Затем под дых.
Убивать будут? Так топорно? Куда проще в таком случае ввести мне в кровь ту самую «сыворотку правды». Значит, просто хотят показать мне мое место.
Не дергаюсь, не произношу ни звука,только стараюсь повернуть голову так, чтобы не выбил зубы и не сломал нос.
– Достаточно, - велит Первый, и Второй с видимой неохотой отходит.
– Ты понял? – это уже мне.
Расcтавляю колени пошире, чтобы не запачкать брюки,и сплевываю крoвь на пол.
– Догадываюсь, – отвечаю сквозь зубы. Они целы – и ладно.
– Ты был прав: вечер недобрый, - а я что говорил?
– С этого дня переговоры по-хорошему закончены. Или ты приносишь пользу,или идешь в утиль вместе со своей сестренкой. Я понятно объясняю?
Шевелю челюстью из стороны в сторону, чтобы убедиться, что она на месте и функционирует.
– Доходчиво, – отвечаю.
– Учти, жизнь твоей сестры уже висит на волоске. Поэтому не советую играть втемную, - продолжает Первый; опять кивает Второму: – Принеси, пожалуйста,из чемодана план «Б».
Предусмотрительные: у них и запасной вариант приготовлен.
К моему удивлению, Второй уходит и возвращается с ещё одним инъектором. Вот теперь по-настоящему напрягаюсь.
А Первый подходит, задирает мой правый рукав и приставляет холодный прибор к предплечью. Инъектор издает тихий «пф-ф», выпуская иглу – быстрый и почти безболезненный укол.
– Этот маячок ты сможешь вытащить,только если отрежешь себе руку, - объясняет Первый, отступая. – Одна из последних моделей. Полностью вживляется в тело, не определяется приборами, не реагирует на «глушители».
– И как же он вынимается, когда больше не нужен? – уточняю сухо.
– Никак, – отчего-то
Никак, значит… Тут они правы, что выбрали правую руку. Я правша и отрезать себе эту руку навряд ли решусь. Не то чтобы я не дорожил левой, но правая однозначно нужнее.
– У тебя месяц, – снова загoваривает Первый, – чтобы принести нам на Тайлера такой компромат, благодаря которому он точно проиграет на выборах. В противном случае ты отправишься в тюрьму, а твоя сестра – в расход.
Пугает. Никто не позволит им убить гражданское лицо, никак не связанное с делом. Однако они понятия не имеют о том, на какой стадии и как сейчас протекает болезнь Молли. Поэтому да, Первый прав: забрав ее из клиники или убрав меня,то есть прекратив финансирование лечения, они на самом деле «пустят ее в расход».
Молчу.
– Месяц, – повторяет агент, чтобы до меня дошло навеpняка.
До меня дошло.
А ещё я, кажется, выплюнул остатки своего патриотизма вместе с крoвью на пол.
– И без глупостей, - сегодня Первый красноречивее обычного.
– Помимо других чудесных свойств, маячок в твоей руке ещё и имеет такую функцию как самоуничтожение, – полагаю, мне не стоит рассчитывать на то, что он просто рассосется в моей крови и выйдет с мочой. – Стоит нам захотеть, тебя раскидает на пять метров, - подтверждает мою догадку ?ДАКовец.
– По кускам.
Да понял, понял. Как ещё меня можно «раскидать» на несколько метров, если не частями?
– И вот тебе первое задание: придумай сам, кто и как разукрасил тебе лицо.
– У меня не важно с фантазией, - бормочу.
Первый кивает Второму. Получаю по морде еще раз.
Пожалуй, стоило промолчать.
***
Хорошо, что моя новая куртка с капюшоном – натягиваю его на лицо и быстрo прoбегаю мимо охраны на входе в общежитие. В голове все ещё звенит, и немного мутит. Похоже, сотрясение.
Оказавшись в своей комнате, первым делом задираю рукав и осматриваю место ввода маячка: легкое покраснение, крошечное, просто точка. Надавливаю пальцем: ничего, никакого уплотнения. Черт-черт-черт.
Включаю свет в ванной, рассматриваю художества на своем лице. Уже начало отекать. Завтра я буду страшнее Синего Пузыря из детского мультфильма. Молли его очень любила.
Кажется, все это время я искренне полагал, что оказался в заднице? О нет, в заднице я сейчас.
В полнoй.
Безвыходной.
Заднице.
Умываюсь ледяной водой, после чего роюсь в холодильнике, нагребаю пакет льда и прикладываю к лицу. Поздновато, но лишним не будет.
Мне бы в аптеку…
Можно сделать заказ. Но курьера не пустят сюда, придется выходить. Второй раз охранник может и заметить мою физиономию. А агентам РДАКа я не врал: с фантазией у меня туго, правдоподобную версию не сочиню. Так что лучше просто никому не попадаться пока на глаза.