Крылья
Шрифт:
…Молли всегда была моей слабостью. Я защищал ее еще с детского сада, дрался за нее в школе, в любой момент срывался и приезжал, стоило ей позвонить, когда я был на планете. Я оберегал ее, как только мог. Я очень в нее верил, в нее и в ее выбор: и когда она поступила в медицинский,и когда начала встречаться с каким-то парнем, о котором наотрез отказывалась мне рассказывать.
С Криcом мы познакомились только в тот день, когда у Молли случился первый приступ. Механизм был запущен,и ничего нельзя было откатить назад.
Меня не посадили
Выключаю воду, резко и наскоро вытираю лицо полoтенцем и иду собираться на занятия. Вроде бы сегодня нам уже выдадут синюю форму студентов ЛЛА,и мы сольемся с толпой…
Что бы ни стало с Молли после «синего тумана», она моя сестра, и я буду защищать ее до последнего.
РДАК наверняка будет за мной следить. А это значит, что придется играть по их правилам.
До тех пор, пока не придумаю, как выкрутиться.
***
Очередное тестирование проводит незнакомая пожилая женщина в штатском. Даже не рискую предполoжить, сколько ей лет, но она очень худая, с тонкой, полупрозрачной старческoй кожей, немного сгорбленная и совершенно седая.
Женщина просит нас выполнить математические задания, при этом улыбаясь совершенно по–доброму, будто перед ней не поступающие в один из самых элитных ВУЗов во Вселенной, а внучки, зашедшие на чай.
Тест простой – мне вполне хватает знаний, оставшихся со школьной программы, чтобы ответить на все вопросы. А судя по тому, как быстро оживляются остальные, задания ни для кого не составляют труда.
С молчаливого согласия девушки, снова сижу с Дилайлой. Ни в коем случае не имею на нее видов, но я уже убедился, что она не болтлива и с мозгами,так что лучшей соседки по парте не стоит и желать.
Несколько раз ловлю на себе обиженные взгляды рыжего Лиама. Интересно, чего он от меня хочет? Извинений за то, что вчера грубо прервал, в его понимании, доверительную беседу? В таком случае пусть ждет и дальше.
Профессор Фицбон собирает работы и чинно покидает аудиторию, а ее место занимает мужчина, которого я прежде тоже не видел. Сегодня какой-то день новых лиц.
Мужчине на вид лет шестьдесят, он длинный и тонкий как щепка, волосы – темные, седые на висках, а взгляд маленьких глаз – цепкий, внимательный. Войдя, он словно пытается просканировать присутствующих.
По рядам проходит волнение, а потом все замолкают и напряженно ждут вердикта, будто новое действующее лицо и вправду способно что-то определить с первого взгляда и объявить каждому судьбоносное предсказание.
Мужчина представляется Оливером Ноланом, членом Совета Академии,и начинает вещать о том, как нам повезло, что нас выбрали из сотен претендентов, какая счастливая судьба и звездная карьера ждет каждого в этом помещении… На третьем предложении перестаю внимательно слушать. Все слишком пафосно и витиевато, а всю его речь можно сократить втрое без ущерба для смысловой нагрузки. Но, видно,
Нолан… Это имя мне знакомо – Барбара, секретарь Миранды Морган, упоминала его в первый день. Это тот, кто якобы меня разыскивал перед началoм экзаменов. Хотелось бы знать, зачем? Ведь больше моей персоной он не интересовался.
А может,и не хотелось бы. Сейчас у меня проблемы посерьезнее, чем банальное любопытство: мне нужно как-то выкручиваться, а я не знаю как.
То, что РДАК будет за мной следить, - неоспоримый факт, тут можно даже не сомневаться. Будут наблюдать и проверять, выполняю ли я их требования.
Вряд ли, конечно, в случае неповиновения они действительно решат разделаться с Молли – сотрудники РДАКа не террористы, а подoтчетные крысы,и каждое их действие должно быть строго регламентировано и запротоколировано. Но забрать ее из клиники они могут и, например, увезти в свою штаб-квартиру, оформив, скажем, как защиту свидетеля. И тогда я до нее никогда не дoберусь, это во-первых. ? во-вторых, состояние Молли слишком нестабильное, ее нельзя сейчас тревожить и,тем более, прерывать медицинские процедуры.
Доктор Кравец только недавно начал какое-то экспериментальное лечение, в успехе которого клялся едва ли не на Библии, и нельзя допустить, чтобы ему помешали. Я знаю, о чем говорю, лично оббивал пороги всевозможных клиник, санаториев, лечебниц, госпиталей и других учреждений, специализирующихся на поддержании жизни бывших зависимых от «синего тумана». Так что методика Кравеца – для Молли последний шанс.
А раз агенты РДАКА будут за мной «присматривать», значит, нужно бросить собакам кость – показать, что я поддаюсь дрессировке и послушен, как пушистый ягненок. А для этого необходимо как-то сблизиться с капитаном Морган. Они должны видеть, что я выполняю их приказ.
Нет, естественно, даже не думаю о том, что бы пытаться «закрутить роман», как по–дурацки выразился Первый (имени своего он же не назвал, поэтому мысленно называю его именно так). Миранда Морган не похожа на женщину, способную подпустить к себе близко первого встречного. К тому же, я теперь ее студент, а она мой преподаватель. О чем вообще думают в РД?Ке? Они не боятся, что меня просто выкинут из Академии?..
Мистер Нолан продолжает свою пафосную речь о том, как нам свезло и сколько миллионов человек теперь нам завидует. С миллионами он явно перегибает, но с тысячами, пожалуй, соглашусь.
К черту Нолана. Что мне делать с Морган? Нужно как-то почаще быть вoзле нее, при этом не выходя за рамки: «преподаватель – студент», - но так, чтобы у людей из РДАКа не возникло сомнений, что я исполняю свою миссию. Вот это задачка.
У меня даже мелькает шальная мысль пойти к Морган и выложить все как на духу и попросить разрешения некоторое время ошиваться подле нее, чтобы наблюдатели ничего не заподозрили. Но эту идею я выбрасываю из головы еще раньше, чем она успевает окончательно оформиться.