Крылья
Шрифт:
Я медленно покинула спальню, прошла вдоль полукруглой стены, ведя рукой по бумаге плаката: «Если ты здесь, значит, мне больше не о чем мечтать…» Моя любовь, не волнуйся, я подкину тебе пару идей для новой мечты…
Я завернула за угол и резко остановилась, едва не грохнувшись на пол от изумления. На мгновение меня даже захлестнула уверенность, что я все еще сплю.
Крис сидел на полу, возле распахнутой настежь двери на балкон: солнце гуляло в его взъерошенных волосах и по его восхитительной рельефной спине. А вокруг
Крис обернулся, птицы всполошились, но не улетели.
– Иди сюда, если не боишься, – улыбнулся он.
– О боже, какое чудо, – восхитилась я, медленно переставляя ноги. – Ты что, подрабатываешь в цирке дрессировщиком?
– Ага, – с напускной серьезностью ответил он, – нечем выплачивать кредит за квартиру.
Я расхохоталась и тут же зажала себе рот, боясь распугать птиц. Я доковыляла до Криса и медленно опустилась на колени рядом с ним. На мою руку села маленькая пичужка с розовой грудкой.
– Они что, ручные?
– Нет.
– Тогда… как? Почему они не боятся?! И почему они здесь?
– Теперь ты всегда сможешь узнать десультора в толпе, – усмехнулся он. – Птицы не боятся нас. Их тянет к нам как магнитом.
– Чувствуют в вас таких же крылатых созданий, как и они сами?
– Единственное, что я знаю наверняка: если соберешься на природу – возьми с собой пару запасных футболок.
Меня стал разбирать смех.
Только сейчас я заметила, чем конкретно был занят Крис. В его руках, расправив длинные серебристые крылья, послушно лежала мелкая чайка, явно прилетевшая с озера. Крис наворачивал вокруг ее оранжевой лапки белую блестящую ленту.
– Она ранена? Что с ней?
– Она здорова. А это такая синтетическая «бумага» с вклеенным в нее датчиком. Когда она улетит, мы сможем следить за ней.
– Зачем?
Крис перевернул птицу, подбросил на руке, и она исчезла в дверном проеме, нырнув в небесную синь.
– Помнишь, я рассказывал тебе о телах-ловушках, попав в которое, десультор не может самостоятельно выбраться? Тела людей с органическими поражениями мозга, полностью парализованные люди, тела, пребывающие в коме, тела маленьких детей… Десультор будет заложником тела, пока оно не погибнет от не зависящих от него причин. И мы никак не сможем обнаружить его и помочь ему освободиться. Но его могут обнаружить…
– Птицы, – закончила я.
– Птицы, – кивнул Крис. – Если помеченных птиц будет много, то можно будет нарисовать карту их передвижений. И если программа зафиксирует необычное скопление птиц разных видов в каком-либо уголке земного шара, то мы сможем… съездить туда и посмотреть, что же их так привлекает.
– И если этот человек окажется парализован или что-нибудь такое, то…
– То, скорей всего, это один из нас. Например… Например, мой отец.
– Что с твоим отцом? – замерла я.
– Ушел в прыжок
Я задержала дыхание, как маленькая девочка, услышавшая от взрослого еще одну пугающую историю.
– Я хочу помочь. Это сложно?
– Что именно? Наклеивать датчики? – Крис задержал на мне взгляд, и этот взгляд полон особенной нежности. – Проще простого.
Он перевернул вверх лапками еще одну птицу, вытащил полоску-датчик из толстой пачки и протянул мне.
– Кровеносные сосуды в лапке очень тонкие, их практически невозможно пережать, но на всякий случай не затягивай датчик слишком крепко.
Я удивилась тому, как спокойно лежала в моих руках маленькая розовогрудая пташка.
– Значит, эту бумажку вот сюда… – начала было я и замолчала.
Белая полоска бумаги в моих пальцах бьиа один в один такая же, как… Как та, на которой он написал мне записку.
– А я все жду, когда же ты заметишь.
Я повернулась к нему и встретилась с его лукавым взглядом.
– Так-так… Значит, эти штуки можно вешать не только на птичек, но и на людей?
– Конечно. Если человека не хочется терять из виду, то… почему бы нет?
Его голос стал низким и мягким, он отвел прядь волос от моего лица.
– Если честно, я написал тебе записку на датчике, потому что у меня не было под рукой бумаги. Я не собирался следить за тобой и был уверен, что ты выбросишь его сразу же, как только прочитаешь… Но ты не выбросила.
– Мне понравился твой почерк, – проворковала я.
– Тогда храни небо моего учителя по письму… Знала бы ты, сколько раз я благодарил судьбу за то, что датчик с тобой, и я могу знать, что с тобой все в порядке.
Крис притянул меня к себе, я забралась к нему на колени и уткнулась носом в его шею.
– Я положила его в пустой кулон и носила его на груди, Крис. Единственное, что мне осталось от тебя, после того, как ты уехал. И он до сих пор со мной… Хочешь посмотреть?!
Я встала, стараясь не наступить на птиц и с удовольствием отметив, что руки Криса все это время лежали не на моей талии, а гораздо… ниже, – и пошла за своей сумкой.
Кулон нашелся не сразу. Сначала мне пришлось вывалить из сумки стопку футболок, и сумочку с косметикой, и упаковку белья, и книгу Диомедеи, и полностью разрядившийся телефон…
Пока Крис вертел в руках мою любимую безделушку, которая все это время берегла внутри полоску датчика, я поставила телефон заряжаться, и… Тот затрезвонил, как чокнутый, от вороха сыплющихся в него SMS. Я скользнула пальцем по тачскрину, открыла входящие и… почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Телефон распирало бесконечное количество сообщений от Альки, Иды и моих друзей. Они искали меня. Они думали, что меня похитили.
Я вернулась к столу на ватных ногах и медленно села. Крис протянул мне свой телефон, и я молча взяла его, зная, что денег на моем счету вряд ли хватит, чтобы расхлебать всю ту кашу, которую я заварила…