Крым
Шрифт:
Лемехов вздохнул глубоко, до мгновенного перебоя сердца, и направил в зал рокочущую волну:
– Соратники, братья, вы – лучшие люди России. Творцы, открыватели, великие труженики, безупречные патриоты. Вы знаете тайны материи, секреты техники, законы человеческих отношений, благодаря которым собираются вместе тысячи людей и создаются самые сложные, неповторимые изделия – современное оружие. Вы чувствуете опасности, которые надвинулись на государство, будь то американские антиракеты, или боевые ледоколы НАТО, нацеленные в русскую Арктику, или вооруженные банды головорезов, сжигающих Сирию и метящих на русский Кавказ. Оружие, которое вы создаете, – святое, потому что в нем звенят мечи
Лемехов не помнил последовательность фраз, из которых должно было состоять выступление. Они рождались прямо на устах, словно прилетали к нему из лучистой синевы васильковых глаз. Верхоустин, синеокий суфлер, управлял его речью, подсказывал очередность мыслей и слов:
– Наша партия – это партия Большого проекта. Проекта, имя которому – «Россия». Имя которому – «Победа». Россия оторвется от унылого пустыря, куда ее сбросили недруги, и вновь взовьется на своих ослепительных крыльях. Мы будем строить небывалые заводы, на которых станут рождаться машины для космических поселений и межпланетных полетов. Мы откроем университеты, где новые науки в сочетании с новой философией и новой эстетикой укажут путь к небывалым открытиям. Мы создадим школы инженеров, конструирующих не только технические сооружения, но и саму мегамашину государства, конструирующих новое общество и нового человека. Мы запустим долгожданное развитие, тот русский вихрь, который захватит в свое движение весь народ, каждую душу живую. Создавая марсианские города, мы не упустим из виду самую глухую погибающую деревню с последним десятком жителей и вернем в эту деревню энергии жизни и творчества. Мы создадим новую русскую цивилизацию, которая, помимо невиданных технологий и управленческих открытий, родит небывалое искусство, восхитительные симфонии, картины и книги, где художники расскажут о новых героях, новых открывателях и подвижниках. И это будет искусство Русского Вихря, философия Русской Победы.
Лемехов видел туманное пространство зала с неразличимыми лицами. Перед ним из первого ряда сияли глаза той волшебной лазури, которая сияет в вершинах мартовских берез, или в бирюзовом кольце, или в ангельском хитоне рублевской «Троицы». Эта лазурь завораживала, восхищала, сулила блаженство. В ней рождались слова, которые подхватывал Лемехов, наполняя дыханием и жаром.
Он чувствовал, что душа его распахнулась, возвысилась. Напоминала пространство храма, гулкое, ждущее певучего звука, ждущее светоносного луча. Это чувство возникло, когда чела его коснулись твердые персты Патриарха. Словно благословение святейшего распечатало тайные объемы его души, и душа ждала откровения. Васильковые глаза направляли ему из зала послание, и он читал его, будто перед ним разворачивался свиток.
– Мы должны исцелить наш народ, который был ранен, пал, оказался в руках злых колдунов, и они дни и ночи вливают в него яды уныния, отраву отчаяния и неверия. Мы должны разбудить народ, который лежит в хрустальном гробе, как спящая царевна. Мы должны подойти к этой хрустальной гробнице и поцеловать царевну, чтобы она очнулась от сна. Так учит нас Пушкин, величайший русский волшебник, который не покидает нас в годины несчастий и каждый раз спасает от погибели. Злые колдуны превратили нас в жалких карликов, но Пушкин снова сделает нас великанами. Мы – партия Пушкина, партия великанов, партия Русской Победы.
Лемехов чувствовал, что в душе его просторно, как в храме, и ждал, когда влетит в окно серебряный луч, ослепительный голубь, животворный дух. Искал слова, которыми встретит полет ослепительной птицы. Искал в туманных рядах синие глаза Верхоустина.
Но глаза вдруг пропали.
– У России в самые страшные ее времена появлялись лидеры, осененные духом победы, этой ослепительной птицей русской историей. Такими лидерами были царь Иоанн Васильевич Грозный, император Петр Первый, генералиссимус Сталин. Я сказал вам о проекте «Россия» Но Россия не проект, это судьба. Моя судьба!
Он пошел со сцены, слепо хватая руками воздух, слыша за спиной грохот и возгласы зала.
Следом выступал директор северной верфи, с которой недавно сошла стратегическая подводная лодка. Он говорил, что партия «Победа» станет защищать интересы оружейников от нападок либеральных экономистов, требующих сократить военные расходы.
Выступал академик, работающий над ядерными зарядами малой мощности. Он приветствовал создание партии, которая внесет в политическую жизнь страны стратегическое мышление. Среди несведущих политиков станет отстаивать национальные интересы государства.
Именитый писатель, воспевший в свое время атомную триаду СССР, призвал к союзу технократов и художников. Он заметил, что для заявленного прорыва, для создания Русского вихря нужен великий лидер, под стать Иосифу Сталину. Лемехов, несомненно, является лидером подобного масштаба, и именно в нем нуждается сегодня Россия.
Писателю долго хлопали, а несколько юношей из молодежного крыла партии стали скандировать: «Лемехов, Лемехов!.. Президент, президент!» Но их быстро успокоили.
Когда отгремели речи и аплодисменты, была учреждена партия. Обнародован Политсовет. Единогласно Председателем партии был выбран Лемехов.
На сцену вышел второй человек в партии Черкизов и, сверкая глазами, объявил:
– Дорогие соратники, прежде чем мы отправимся на банкет и поднимем бокалы в честь нашего Председателя, приглашаю всех собраться у входа в наше замечательное здание, где вас ожидает сюрприз.
Все потянулись в вестибюль, выходя на морозный воздух, кто просто в костюме, кто накинув пальто и шапку.
Уже стемнело. Перед стеклянным крыльцом, в лучах прожекторов стоял танк. Огромный, литой, с тяжкой башней и громадной пушкой. На его броне алой краской было выведено слово «Победа». Тут же находились молодые активисты партии с ведерками краски и кисточками. Предлагали делегатам съезда поставить на броне свои подписи. Первым подписался Лемехов, за ним Черкизов. Все макали в ведерки кисти, карабкались на броню, тянулись к башне, покрывали ее письменами. Скоро весь танк – башня, пушка, корма – был покрыт беглыми росписями, и казалось, темно-зеленый танк был оплетен алыми побегами.
Механик-водитель окунулся в люк. Мотор взревел. Танк дернулся и в лучах прожекторов метнулся в открытое поле. Удалялся, окруженный сверкающими снежными бурунами. Нес в ночные снега огненную весть о грядущей Русской Победе. И там, в глухой темноте, куда он исчез, взметнулся разноцветный салют. В небе зажигались хрустальные люстры, распускались букеты цветов, полыхали светила и звезды. Лемехов, без шапки, жадно смотрел, вдыхая морозный воздух, в котором еще держался запах танкового топлива.