Крысиные гонки
Шрифт:
– Значит, я уволен. – К собственному удивлению, его слова меня не огорчили.
– Нет. Конечно, нет, – удивился он. – Просто у нас теперь очень много работы, и, думаю, вы не справитесь даже с помощью Рона.
– Может быть, у нас стало больше работы, потому что мы летаем быстрее и денег берем меньше, – высказал я предположение.
– Что за чушь! – оскорбился Харли.
* * *
Еще один долгий вечер в вагончике. Мучительный и пустой. Некуда идти, нечем заняться, даже не на что потратить деньги. Но дело не в этом. Куда бы я ни пошел, чем бы ни занялся, на что бы
Надо же все-таки чем-то заняться, и я вымыл вагончик от кухни до спальни. Когда уборка была закончена, квартира выглядела лучше, но чувствовал я себя хуже. Разбил два яйца, сделал тосты, съел их почти с отвращением, выпил чашку плохого растворимого кофе с сухим молоком. Включил телевизор. Старая картина пятидесятых годов, пираты, морские сражения, вздымающиеся груди красавиц. Выключил.
Потом сидел и смотрел, как ночь опускается на летное поле. Попытался сосредоточиться на том, что говорила Энни Вилларс, только чтобы не думать, что ночь опускается и на поля, и на палатки в Варвикшире. Безуспешно.
“Возьми себя в руки, – приказал я себе, – просмотри все сверху донизу, ничего не принимай на веру”.
* * *
К середине ночи после тревожного неглубокого сна я родил единственную безумную идею. Обычно такие идеи к рассвету, после хорошего отдыха, когда подсознание снова контролируется разумом, бесследно уходят. Но на этот раз было не так. И в пять, и в шесть, и в семь утра идея казалась мне вполне правдоподобной. Я перетряхнул в уме все, что видел и слышал с того дня, когда взорвалась бомба, и к правильному ответу на вопрос кто, добавил убедительный ответ на вопрос почему.
* * *
В пятницу очень рано я вылетел с кинооператорами на “Ацтеке” в Германию, подождал, пока они сделают съемки, и привез их домой. Несмотря на то, что я нарушал приказ Харли и превышал скорость, в Букингем я вернулся только в половине восьмого вечера, вылез на негнущихся ногах из кабины и помог Джо затолкать в ангар двухмоторную машину.
– В воскресенье он вам понадобится? – спросил Джо.
– Да. Колин Росс летит во Францию. – Я потянулся, зевнул и забрал тяжелую сумку с картами и документами.
– Мы заставляем вас много работать.
– Для этого меня и наняли.
Засунув руки в карманы комбинезона, Джо с улыбкой смотрел на меня.
– У вас легкая рука на эти самолеты. Надо отдать вам должное. А вот взять Ларри. У Ларри была тяжелая рука. Всегда у него что-нибудь ломалось. До того, как вы пришли сюда, мы вечно что-нибудь ремонтировали.
Я попытался состроить благодарную улыбку и направился в комнату для команды писать отчет. Харли и Рон еще летали. Харли давал урок, Рон возил кого-то на экскурсию на “Чероки”. Хони сидела в башне и следила за движением в небе, переговариваясь по радио. Я взобрался к ней и попросил о важном для меня одолжении.
– Вы хотите одолжить мой “Мини”? – удивилась она. – Прямо сейчас, сию минуту?
– На вечер, – кивнул я.
– Наверно, дядя согласится отвезти меня домой, – вслух размышляла она. – А утром вы сможете меня привезти?
– Конечно.
– Ладно. Вообще-то вечером она мне не понадобится. Только заправьте баки бензином,
– Обязательно. И большое вам спасибо.
– У меня слишком маленькая машина, – она откровенно вульгарно ухмылялась, – для того, чего вы хотите.
– Угу. – Мне удалось ответить такой же ухмылкой.
* * *
Колеса были, теперь надо договориться о свидании. Мужской голос тихо и вежливо ответил по телефону:
– Герцог Уэссекс? Да, это его дом. Будьте любезны, скажите, кто это говорит?
– Мэтью Шор.
– Одну минуту, сэр.
Минута растянулась на четыре, и я опустил в жадную пасть автомата недельную стоимость пива. Наконец на противоположном конце подняли трубку, и несколько запыхавшийся голос герцога сказал:
– Мэтт, дружище, что я могу для вас сделать?
– Если вы сегодня вечером не заняты, сэр, мог бы я приехать и поговорить с вами несколько минут?
– Сегодня вечером? Занят? Хм-м... Это насчет полета Мэтью?
– Нет, сэр, другой вопрос. Я не отниму у вас много времени.
– Разумеется, дружище, приезжайте, если вам хочется. Вероятно, лучше после обеда? Допустим, в девять часов?
– В девять часов я буду у вас, – подтвердил я.
Герцог жил в Ройстоне, к западу от Кембриджа. Машина Хони летела как птица, и точно в девять я остановился у местной бензоколонки, чтобы спросить, как проехать к дому герцога. По радио читали последние известия, и, пока служащий наполнял бак впереди стоявшей машины, я слушал новости, почти не воспринимая их. Но очередная новость сразу привлекла мое внимание и кольнула в сердце. “Тренер скаковых лошадей Джервис Китч и владелец Добсон Эмброуз, чья кобыла Скочбрайт в прошлом месяце победила в Оуксе, сегодня погибли в дорожной катастрофе в окрестностях Ньюмаркета. Австралийский жокей Кенни Бейст, который был в машине вместе с ними, помещен в больницу с многочисленными переломами. Как сообщают, вечером его состояние было удовлетворительным. Также погибли три конюха, когда грузовик, в котором они находились, врезался в переднюю машину”.
Машинально я спросил, как проехать к дому герцога. Получил указания и поехал, продолжая думать о бедном воинственном Эмброузе и его запуганном тренере Китче, надеясь, что Кенни не очень пострадал и сможет снова участвовать в скачках, и стараясь предугадать возможные последствия.
Затем сообщили прогноз погоды: волна теплого воздуха продолжает надвигаться на Англию.
Никакого упоминания о Руперте Тайдермене. Но полиция в этот день видела Тайдермена.
ГЛАВА13
Камердинер герцога оказался таким же приятным, как и его голос: невысокий человек лет пятидесяти, с уверенными и благожелательными, как у хозяина, манерами и глазами слегка навыкате. Дом оказался старинным дворцом, который, как гласила табличка, был открыт для посещений публики с первого марта до тридцатого ноября. Сам герцог занимал верхний, третий, этаж в юго-западном крыле.
– Герцог ждет вас, сэр. Не будете ли любезны последовать за мной?
Я последовал. Расстояние, которое мы прошли, заняло столько же времени, сколько я ждал, пока герцог возьмет трубку. И это объяснило, почему он запыхался, когда подошел к телефону. Мы поднялись на третий этаж, прошли с полмили, снова поднялись и попали на чердак. Чердаки в величественных особняках восемнадцатого столетия располагались очень далеко от парадного холла.