Крысиные гонки
Шрифт:
Субботний полдень. Следователи из комиссии разъехались к женам, детям и траве на лужайках. Я положил трубку и подумал о полиции. Полиция, конечно, была на месте. На ипподроме. Готовая ко всему. Но захотят ли они помочь мне? Едва ли. Преступление еще не совершено, и они не сдвинутся с места и на дюйм.
В лучшем случае, если они поверят мне, то приедут к дому Карти-Тодда, чтобы взять его показания.
Но уже не будет ни Карти-Тодда, ни документов, ни фонда. А возможно, и герцога...
Сколько раз я убеждал себя держаться подальше от неприятностей.
Я никогда не прислушивался к собственным советам.
* * *
В
Я поймал себя на том, что на цыпочках подхожу к столу. Нелепо, я даже усмехнулся и поставил ступню целиком на поглощающий звуки ковер.
На столе располагались пресс-папье без единого пятнышка, стаканчик с ручками и карандашами, зеленый телефон, фотография женщины, трех детей и собаки в серебряной рамке, настольный календарь-дневник и красная с золотом жестянка с апельсиновыми корочками в шоколаде. В ящиках стола лежали почтовая бумага, марки, скрепки и маленькая стопка листовок с призывом застраховаться против бомбы, которая может взорваться на пути домой. Два из четырех ящиков стола были совершенно пустыми.
Два шкафа с картотекой. Один заперт, другой – нет. В верхнем ящике незапертого хранились формы для вступающих в фонд, бланки страховых сертификатов и формы заявления для получения страховой премии. Во втором ящике были расположены по алфавиту заполненные формы. В третьем, почти пустом ящике я нашей три папки: на верхней была надпись – “Требования удовлетворены”, на следующей – “Требования рассматриваются” и на нижней – “Расписки”.
Папка “Требования удовлетворены” содержала отчеты о выплатах. По тысяче фунтов получили Эйси Джонс и тренер в Кенте, которого в конюшне лошадь ударила копытом в лицо. Три тысячи выплатили ученице тренера в Ньюмаркете, которая повредила запястье, упав на утренней тренировке с кобылы-двухлетки. К заявлениям, написанным строго по форме, были приложены справки от врача, и на каждом стояли штамп “выплачено” и дата.
Папка “Требования рассматриваются” была толще. Там лежали пять писем с просьбой прислать форму заявления, помеченные “форма послана”, и два заполненных заявления. В одном случае по поводу пальца, укушенного жеребенком во время вечернего кормления; в другом – по поводу ноги конюха, поврежденной из-за небрежно оставленного на тропинке плуга. Судя по датам, подавшие заявления ждали получения денег не больше месяца. Всего несколько компаний в Британии выплачивают страховые премии быстрее.
Папка “Расписки” в некотором смысле оказалась самой интересной, хотя и самой тонкой. Отчеты, составленные в виде дневника, содержали номер нового клиента и день, когда он заплатил взнос. Если в первые недели вступало два-три человека, то потом число вступивших росло, как грибы после дождя.
Первый заметный приток новых членов был сбоку отмечен припиской мелким аккуратным почерком: “Эйси Джонс и др.”. Следующий астрономический взрыв был отмечен тем же почерком: “Бомба!” Третьей, совсем небольшой прибавке клиентов сопутствовало слово “листовка”. И рядом с четвертым заметным подъемом популярности фонда стояли слова: “Повреждение электропроводки”. После этого число клиентов росло изо дня вдень. К тому времени уже все знали
Общее число членов за два месяца достигло пяти тысяч четырехсот семидесяти двух. После выдачи нескольких страховых премий (некоторые клиенты платили двойные взносы и получали двойную премию) на счету фонда оставалось двадцать восемь тысяч сорок фунтов стерлингов.
После катастрофы, в которой погибли Эмброуз, Китч и конюхи, у фонда едва ли хватит денег, чтобы выплатить положенное семьям погибших. Эта катастрофа, конечно, произошла случайно. Карти-Тодд не подстраивал ее: для него хороши только те несчастные случаи, после которых не надо платить страховых премий. У фонда едва ли хватит денег, чтобы выплатить положенное семьям погибших. Я вздохнул и нахмурился. Это будет, как сказал Колин, позор. Взгляды герцога на фонд вполне обоснованны. Управляй им честный человек, при разумных премиях и, возможно, чуть больших взносах он бы всем принес много добра.
В раздражении я с силой задвинул нижний ящик шкафа и хлопнул дверцей. Когда шум эхом раскатился по комнате, я почувствовал, как адреналин быстрей погнал кровь по жилам.
Но никто не вошел. Нервы успокоились. Дрожь прошла. Можно вернуться к делу.
Второй шкаф был заперт только для вида. Чуть наклонив его к стене, я ощупал дно нижнего ящика. Да, так я и думал. Достаточно вытащить металлический стержень, которым соединялись все ящики, и они будут открыты.
Я быстро все просмотрел, будто шум, который сам поднял, подействовал на меня, как ускоритель. Даже если бы у меня было все время мира, я хотел бы поскорее отсюда уйти.
В верхнем ящике хранились папки с бумагами, в среднем – большая серая металлическая коробка, в нижнем – две картонные коробки и две маленькие квадратные жестянки.
Вдохнув побольше воздуха, я принялся за верхний ящик. В папках лежали документы фонда и бумаги, так доверчиво подписанные герцогом. Юридический жаргон прекрасно замаскировал жульнические цели. Мне пришлось дважды перечитать составленные Карти-Тоддом документы и заставить себя сосредоточиться, прежде чем я понял, какие два соглашения заключил с ним герцог.
Первое, как герцог и говорил, заключалось в том, что сто тысяч фунтов стерлингов переводятся на счет фонда в качестве гарантийного обязательства на случай смерти герцога. Второе соглашение на первый взгляд мне показалось повторением первого. Но на самом деле это было еще одно обязательство со стороны герцога. Суть его состояла в том, что, если герцог умрет в течение первого года существования фонда, еще сто тысяч фунтов из его состояния должны быть переведены на счет фонда.
И в обоих случаях единственным попечителем фонда оставался Карти-Тодд.
И в обоих случаях ему предоставлялась полная свобода действий в распоряжении капиталом. Он мог вкладывать или использовать деньги так, как считал необходимым.
Двести тысяч фунтов стерлингов... Я бессмысленно уставился в пространство. Двести тысяч фунтов стерлингов, если герцог умрет. Повод такой соблазнительный, что совратит и святого.
Двадцать восемь тысяч, взносы, собранные с клиентов, – это только начало. Наживка. Главный выигрыш – после смерти герцога.
Наследникам придется заплатить. Точнее, юному Мэтью. Бумаги составлены по всем требованиям закона, с подписями свидетелей и печатями нотариусов. Карти-Тодд предусмотрительно обеспечивал себе сто процентов. Ему не составит труда получить у наследников эти двести тысяч. Дело несложное.