Крысолов
Шрифт:
Стас подполз под воротами, встал на колени. Ухватился за ворота и прошипел:
– Наружу! Быстро…
На руки упала невыносимая тяжесть, ворота двинулись вниз – но тут, ниже, давили уже не так. Уже можно удержать. А крысам хватит и той щели, что осталась. Серые тени одна за другой метнулись из гаража. Вон и Белоснежка…
Где-то за углом дома зачавкала грязь.
А до кустов не так уж и близко. Метров двадцать, а то и тридцать. В темноте трудно
Из гаража уже больше никто не бежал. Стас медленно опустил ворота – только бы не клацнули о концы направляющих! Поднялся и побежал к кустам – боком, не отрывая глаз от угла.
На площади светилось синим. Здания вокруг площади рубили этот свет на широкие синие дороги, уходящие далеко прочь… До ближайшей такой синей дороги каких-то метров пять. Тень ровная и четкая.
Вспучилась. Два маленьких бугорка. Тут же превратились в два длинных выступа, соединились перемычкой и стали тенью рогатой головы…
Стас рухнул вниз, в холодную грязь.
Из-за угла показался баскер. То ли из-за темноты, то ли из-за ядовитого синего света с площади, но казался он куда больше, чем из окон лаборатории. Может быть, и не полтонны в каждом из них, а килограммов семьсот, а то и еще побольше…
Баскер дошел до середины ворот и встал. Лениво огляделся. На ворота, на стену над гаражом, вокруг… Стрельнул глазами на угол, словно боялся, что за ним подглядывают, и опустился на четыре ноги.
И совершенно по-собачьи зевнул, показав длинный язык.
Стас тихо втянул воздух.
Фу… Кажется, пронесло. Не заметил.
То ли потому, что после яркого света – ив темноту, вот и не видит ни черта, одну смесь разномастных теней. То ли не собирается ревностно следить за домом, ожидая неизвестно кого и неизвестно откуда. Кого тут, скорее всего, и нет – ведь уже не первый дом окружают…
Стас медленно пополз назад, не отрывая взгляда от твари.
Баскер еще раз зевнул, почавкал слюнявым языком. Покосился на небо – туда, где за тучами едва угадывалась луна… И замер.
Шумно втянул воздух. Поводил головой из стороны в сторону, шмыгая носом, принюхиваясь…
Теперь замер Стас.
Черт возьми… От собак тварям достались не только клыки и длинный слюнявый язык?
Баскер опустил морду, принюхался. Даже глаза от усердия закрыл. И, чуть поводя мордой из стороны в сторону над самой землей, словно детектором миноискателя, засеменил.
Точно-точно по следам, словно они могли остаться в жидкой грязи…
Не по следам, конечно. По запаху. Одежда мокрая, крысы тоже мокрые… Шерсть воняет мускусом. Вот он и заметил.
Рука, почти сама собой, скользнула под плащ, на рукоять “хека”. Теперь беззвучно спустить предохранитель, вытащить…
Стрелять в корпус бесполезно, скорее всего. Такая махина…
В голову тоже не стоит. Если череп крепкий и толстый, то пуля запросто или застрянет, или отрикошетит. Черт его знает, что у этого рогатого с генами, ответственными за устройство костей…
Стас медленно, чтобы не клацнуть железом, взвел курок. Стрелять придется прицельно. Подпустить поближе, пока тварь не подойдет впритык, уперевшись в дуло мордой, и положить пулю прямо в глаз. Чтобы с гарантией.
Только что потом?
Пистолет без глушителя. Поднимется переполох.
И как отсюда убежать, когда вокруг здания еще девять таких же тварей?.. И еще четыре дюжины тех, которые прочесывают поля вокруг фермы. Не считая охранников, у которых автоматы. Сейчас они в доме, но…
Только деваться-то все равно некуда. Баскер неспешно, но неумолимо семенил точнехонько по следу.
Хорошо так сосредоточился, что глаз не открывает. Иначе бы уже заметил…
Все. Дальше тянуть нельзя. Надо стрелять.
Медленно, чтобы не чавкнула грязь, приподняться, выставить руки… Теперь выдох раз, выдох два, выдох три, пауза…
В темноте мушка едва заметна, но ладно. Главное, давить на курок медленно, по одной линии…
Где-то за зданием стукнуло, словно врезали дверью по стене, – звук ударил по нервам, как по натянутой струне. Стас рухнул обратно в грязь, вжался… Сощурившись, почти закрыв глаза, чтобы не выдал блеск белков.
Баскер мотнул мордой назад, к углу дома.
– В чем дело? – Откуда-то оттуда холодный голос Бавори.
Баскер мигом вскочил на задние ноги. Развернулся всем корпусом. Обернулся туда, к углу, к ее голосу.
– Блокираторы открыты… – Мужской голос, чуть смущенный.
– И? – Голос Бавори. Все такой же холодный и невозмутимый.
Эмоций, как у вскрытого трупа, развалившегося на столе в прохладной прозекторской. Разве что капелька презрения.
– Должны быть закрыты… И Семен не отвечает… Он в сторожке… Остался…
Баскер прислушивался, забыв про все запахи.
Но надолго ли?.. Это шанс. Может быть, последний. Когда он обернется – с открытыми глазами, стоя куда ближе, малость обвыкнувшись в темноте…
Стас привстал. Развернулся и на цыпочках двинулся к кустам.
Шаг, второй… Медленно ставя и поднимая ноги, только бы не чавкнула грязь.
До кустов совсем ничего. Шаг, еще один, еще…
Вот и первый прут. Отвести рукой, чтобы не уперся в грудь и не заскрипел по кевларину. Еще пару шагов – и можно будет упасть. Затеряться между прутьями кустов и просто медленно ползти. Если эта тварь умудрилась ничего не заметить в пяти метрах перед своим носом, то уж за кустами-то точно не заметит…