Крысолов
Шрифт:
ГЛАВА ПЕРВАЯ
– Вперед! Давай, милая, давай!
Рев вертолета едва пробивался сквозь шум дождя, но гремел постоянно, никуда не пропадая.
Гремел уже давно и только усиливался. Медленно, но верно. То чуть затихая, то усиливаясь, вертолет ходил над землей змейкой, на бреющем полете обыскивая площадь. Но даже так, змейкой, он продвигался слишком быстро. Быстрее, чем могла двигаться топотушка.
– Вперед! Поднажми, милая! – крикнул Стас в большое ухо. – Русская ты баба, в конце-то концов, или неженка какая заморская?!
Огромные ноги-столбы, ужа давно не розовые, а покрытые коркой грязи, задвигались проворнее. Алике все-таки чуть прибавила.
– Молодец! Вперед!
Почти закрыв глаза от усталости, Алике держала новый темп. Давалось ей это нелегко. Без еды, без сна, без передышек она неслась уже сутки. С полутонным секвенсором на горбу, который за это время не снимали ни разу… Раннее утро сменил день, утонувший в ночной тьме, тьма начала растворяться в заре, а они все бежали.
И еще эти колкие ветви, едва начавшие покрываться листвой… То ли она была велика ростом для этих северных земель, то ли деревца были слишком мелкие. Ветви нещадно молотили ее по бокам.
Ноги-столбы глубоко проваливались в грязь, вязли… Дождь все шел и шел. То затихал, превращался в мелкую морось, то снова обрушивался ливнем. Половина месячной нормы уже выпала, наверно, а тучи над головой и не думали расходиться.
Стас, увязая в грязи по щиколотку, бежал рядом. Обессилевший Серый уже давно сидел на плечах, схватившись двумя лапами под подбородок, то и дело вздрагивая во сне. Можно было бы, конечно, посадить его на Алике. В принципе, что такое его двадцать кило к той полутонне, что уже навьючена на топотушку?.. Но руки не поднимаются посадить туда еще и Серого. Бедная девчонка и так едва переставляет ноги.
В конце-то концов, последняя спичка ломает спину верблюда. Слон выносливее, конечно. Ну так и Серый потяжелее спички… Рев все нарастал.
Днем вертолет уже нагонял, даже два раза. Первый раз шумело едва слышно, где-то позади за спиной, всего минут пять. Второй раз было громче и куда дольше – минут двадцать. Но оба раза вертолет отставал. А вот теперь…
Чертов зверинец! Разогнав баскеров и устроив пожар, от внимания Графа избавились, да. Но, похоже, переборщили.
Граф не смог разобраться со зверьем своими силами. И вот теперь за спиной ревели военные вертушки, обшаривая местность…
Похоже, вся Пензенская область стоит на ушах. Вертолеты постепенно расширяли круг поисков.
Днем топотушка успевала пройти дальше того места, которое прочесывали военные и гэбэшники… Но это днем. На этот раз вертолет за спиной грохотал уже полчаса и никак не отрывался. Наоборот, подбирался все ближе. Хоть и змейкой, а все равно идет быстрее… Спасал только дождь. Холодный плотный дождь, который делал бесполезным поиск тепловизором с нормальной высоты. В ясную погоду Алике с ее тоннами тремя веса засекли бы по тепловому излучению даже на большом расстоянии. Так сияет в инфракрасном диапазоне, что никакие деревья не прикроют. Но холодный дождь поглощал и рассеивал тепловое излучение – так сильный
Да и пилоты вертолета искали баскеров, а не слона. Те тоже не шавки, но все же поменьше. Вот вертолет и ходил над самыми верхушками. Это сужало их поле зрения, замедляло поиски. Пока дождь спасал…
Но, похоже, на поиски разбежавшегося зверья бросали все новые и новые силы, и сектор поиска все расширялся и расширялся… А вот Алике все сильнее уставала. Крысы как-то держались, но что толку? Не они же потащат секвенсор.
Да и сам… Давно бы свалился от усталости, если бы не пара таблеток старого доброго экстази.
Рев приближался. На этот раз от него не уйти.
Но, может быть, дождь спасет еще раз?
– Стоп, Алике!
Алике пробежала несколько метров, не замедляя шаг.
Потом неуверенно повернула голову назад – не ослышалась ли? На ее морде опять появилось странное, робко-мечтательное выражение. Словно она очень хотела бы, но все еще не могла поверить, что вот это вот чудовище, гнавшее ее сутки с лишним без остановок, под дождем, с тяжеленным и неудобным грузом на горбу, ни разу не дав не то что пощипать почки с деревьев, но даже просто отдохнуть хоть пяток минут и все подгоняющее вперед, вперед, быстрее и быстрее! – что и вот это вот чудовище вдруг решило дать передышку?..
Эх, Алике, Алике. Бедная, доверчивая девчонка… Где же ты видела, чтобы за добро отплачивали добром?
– Стоп, Алике, – повторил Стас, семеня рядом. Похлопал ее по задней ножище, пока Алике совсем остановилась.
– Молодец… Роммель!
Алике вздрогнула – то ли от возгласа, то ли от крысиной морды, вынырнувшей из дождя у нее под ногами.
– Один взвод туда, другой туда. – Стас махнул рукой вправо и влево от Алике. – А ты, девочка, на колени… Вниз, Алике, вниз. Молодец.
Теперь, когда Алике покорно опустилась в холодную грязь на колени, можно было дотянуться до секвенсора.
Две широкие кевлариновые полосы удерживали его на спине топотушки.
Стас расстегнул ближний карабин. Получилось со второй попытки. Руки дрожали. То ли от усталости, то ли от этого рева, все приближающегося и приближающегося…
Спокойно, спокойно! Не обращать на него внимания. Именно потому, что он близко, не обращать. Нельзя терять время на мандраж и ошибки.
Из темноты и дождя полезли крысы, стекаясь в живые лужицы. Алике вздрогнула, дернулась в сторону – и Стас тут же обхватил тяжелую ногу, удерживая.
– Спокойно, красавица, спокойно. Не дрожи… Подумаешь, крысы… Ну да, крысы. Но они ручные. Нежные и доверчивые, прямо как ты…
Крысы серыми ручейками стекались в два шевелящихся озерца. Одно слева от Алике, второе справа.
– Первая рота!
Стас вытянул конец полосы на всю длину, метров на пять, и швырнул его в правое озерцо.
– Взять! Держать, но не тянуть!
Десятки мордочек вцепились в полосу. Она натянулась, но пока несильно. Только чтобы не сматывалась в ящичек на боку амортизатора.