Крысолов
Шрифт:
– Я знаю, – без тени улыбки кивнул тан Раскона. – Так в провинции моего дядюшки Мигуэля покончили с лесными разбойниками…
– Да неужели? Знаешь, когда я была в бродячей труппе и на завтрак, обед и ужин глотала дорожную пыль, то бандиты встречались нам чаще веховых столбов.
– И наверняка все они были потрясены вашим искусством танцовщицы ничуть не меньше, чем юный ги Торра, – пробормотал Агероко. – Впрочем, возможно, тан Диего говорит о событии, случившемся уже после вашего уплы… то есть отплытия за океан?
– А не оставить ли вам бутыль в покое, брат?! – вкрадчиво произнес капитан. – Право же, не замечал за вами прежде такой склонности к дарам Лейра.
– Во-первых, – неожиданно четким тоном возразил монах, – куда большим грехом является поминание языческих божков. А именно это вы, капитан, только что проделали. Во-вторых… во – вторых, вина и так почти уже не осталось. В-третьих же… в-третьих…
– Он просто устал, – негромко сказала Интеко. – Ты совсем загонял его в последние дни. Агероко, команду… себя…
– А толку?! – маленький тан яростно рубанул кулаком воздух. – Мы – опоздали!
– Ты не мог знать, куда они поплывут. И брат Агероко не мог тебе этого сказать, хоть он и старался изо всех сил. Не думаю, чтобы любой из этих зазнаек в Сулитаяче сделал больше.
– Кому важны усилия, если от них нет результата? – горько усмехнулся Раскона. – Верней, если от них вон такой, – капитан мотнул головой в сторону города, – результат?! Кровь, пепел… и золото в руках у пиратов.
– …в-третьих, ик, – ясность речи монаха пропала столь же внезапно, как и появилась. Сейчас язык Агероко заплетался вдвое больше прежнего. – …в – вы, мй тан, т-так и н-не дорассказли п-про п-про…
– …провинцию Сиеска, где моего дядюшку Мигуэля однажды назначили кортесом, – договорил Диего. – Провинция эта, как вам превосходно ведомо, славится лесами, а также скверным нравом жителей своих, кельбрийев. Предшественник дядюшки лишился должности, а также чина, как раз из-за разбойников, которые в те годы расплодились в лесах Сиески во множестве. Тан Мигуэль, как несложно догадаться, вовсе не горел желанием повторить его судьбу и потому взялся за дело решительно… но быстро понял, что, гоняясь за бандитами по лесам, он проблему не разрешит. Солдат у него было мало, ловушек же на звериных тропах много, да и стрелы из-за деревьев бывают порой опаснее казенных мушкетов. К тому же разбойники, как правило, превосходно знали обо всех перемещениях королевских солдат, а также обладали воистину чудесными талантами по части растворения… гм, в воздухе. Сильная магия, в общем. Поэтому дядюшка нашел более простой путь.
– К – какой же, ик?
– Каждый раз после очередного грабежа, – тан Раскона на миг прервался, выхватил из руки монаха бутыль и, не обратив ни малейшего внимания на протестующий возглас Агероко, вышвырнул ее в окно, – тан Мигуэль во главе своих людей являлся в ближайшую к месту случившегося деревню и взимал с нее… внеочередную подать, равную стоимости похищенного.
– И-интересный м – метод.
– О да, – кивнул маленький тан. – А главное, эффективный. Уже через год в провинции осталась едва ли десятая часть прежних шаек.
17-е аллира, гавань Маркальи.
Как тонко выразился один поэт, нашедший в этих местах вторую родину и последнее пристанище, для взора парящей в небесах чайки гавань Маркальи схожа с двумя бутонами роз на дрожащей весенней ветви. Впрочем, среди обитателей острова это изысканное сравнение не прижилось. Даже капитаны и штурманы заходивших сюда кораблей вслед за своими подчиненными произносили вслух куда более вульгарный эпитет – и, пожалуй, чайки бы с ними согласились.
Быть может, несчастный поэт и впрямь был сочинителем не из лучших, недаром вместо пророчимой многими блестящей карьеры сгинул в безвестности заморской ссылки.
Впрочем, капитан кумберляндского флейта «Пузатая красотка» пиратских орудий не опасался, да и неудачником себя не числил. Напротив, судя по тщательно заплетенным косичкам бороды, камзольчику из лучшего арранского сукна, коллекции перстней, а главное – очень довольной ухмылке, данный полугном был весьма удовлетворен текущим этапом своей биографии.
По крайней мере, именно к такому выводу пришел Фаг Риггер, более известный островитянам как Жабоед. Этот вывод его порадовал и огорчил одновременно. Порадовал – потому что с довольного полугнома Фаг, будучи доверенным лицом губернатора, мог попытаться выдоить малость побольше обычной пошлины. В огорчении же, и немалом, пребывала та ипостась Жабоеда, которая владела третью здешних питейных заведений. Хоть бывший трактирщик давно уже не стоял за стойкой лично, но привычку оценивать клиентов не утратил, а наоборот – приумножил.
И вот сейчас, делая вид, что читает предъявленные капитаном бумаги, а на самом деле – искоса наблюдая за собеседником, Фаг Жабоед неожиданно пришел к выводу, что перед ним очень дорогой и очень опасный клиент. С таким вполне можно вести крайне выгодные дела – но лучше переуступить это почетное право кому – то иному, в обмен же получить возможность наблюдать за оными делами с верхушки красного кедра.
Будь у Жабоеда один трактир или даже два, он бы, скорее всего, прислушался к своему внутреннему голосу. Но трактиров у Фага было больше, и потому в голове у него громче звучал тот голос, что призывал как можно скорее залатать брешь, образовавшуюся в жабоедовых финансах после выкупа заведения Хромули Пита. И голос этот нашептывал ему, что пора бы ипостаси портового надзирателя потесниться – в конце концов, должность он покупал, дабы иметь возможность перехватывать свежий товар из-под носа конкурентов, а не блюсти чьи-то там сторонние интересы.
– Значит, говорите, явились к нам прямиком из Совнарола, капитан, э – э… Эльс ван Леснильсен?
– Истинно так, – важно кивнул полугном. – Повезло с ветром… ну и морем. Правда, на траверзе Корахны навстречу нам попался иторенский фрегат, но Каменное Небо охранило нас, ниспослав дождевой шквал, в коем и поспешили мы укрыться.
– Иторенский фрегат? – задумчиво переспросил Риггер. – Странно… но, впрочем, их береговая охрана последнее время ведет себя все наглее. Вы ведь наверняка слышали о бедном Пишотте.
– О-о-о! – капитан разом перестал улыбаться и даже выудил платок, дабы утереть воображаемую слезу. – Кошмарная история… ужас, ужас. Конфискованное судно… новенькое, заметьте, полгода как с верфи… рудники… немыслимый выкуп… и всего – то из – за каких-то двух десятков контрабандных рабов. Эти ортодоксы просто звери…
– Воистину так, – согласно поддакнул Жабоед. – И… между нами, почтенный Эльс… Пишотте хотя бы удалось избежать лап красных монахов, что для, гм, людей нашего с вами происхождения нельзя не счесть великой удачей.