Крюк

Брукс Терри

— Он все еще выглядит не так, как надо, — нахмурился Доунт Аск.

Покетс, Лэтчбой, Эйс и Ноу Нэп подошли поближе. Затем подполз Ту Смолл. Он протянул руку и всей пятерней вцепился Питеру в волосы на груди. Потерянные Мальчики смотрели друг на друга. Нескрываемая радость вперемежку с изумлением поблескивала в их глазах. Ноу Нэп почесался, как горилла, вызвав приступ веселья у остальных.

Буквально через минуту Доунт Аск принес таз с дымящейся мыльной пеной. Эйс шел за ним со сдвинутой на затылок шляпой и нес в руках огромный острый нож. Глаза у Питера расширились. Он, попятившись,

соскочил с пня и попытался удрать. Но мальчишки схватили его и повалили наземь. Лежа со скрученными и связанными для безопасности руками и ногами, Питер решил, что, если повернет свой торс против лезвия ножа, то будет еще хуже. И поэтому он лежал довольно тихо, а Эйс аккуратно сбривал ему волосы на теле, спереди и сзади, затем на руках и ногах, пока наконец Питер не оказался довольно чисто выбритым с головы до ног.

Одетый теперь только в трусы, он стоял и смотрел на свое гладкое розовокожее тело и не верил своим глазам. Он считал, что волосы покрывали довольно значительную часть его тела. И теперь без них он казался еще массивнее.

Потерянные Мальчики стояли вокруг и критически осматривали его, кивая головами в знак одобрения. Вновь появился Руфио. Он без комментариев взглянул на Питера. Тинк сновала туда-сюда, оценивая его со всех точек зрения.

Вдруг Покетс зашептал что-то всем остальным. По своему опыту Питер знал, что ничего хорошего это не сулит, и попытался глазами отыскать лазейку среди них, чтобы в случае чего дать деру. Но на него снова насели, скрутили по рукам и ногам, а потом стали красками разрисовывать его тело какими-то воинственными полосами, загогулинами и жуткими рожами так, чтобы он больше походил на всех них. Таким образом они замаскировали последние следы, указывавшие на то, кем и чем он был еще недавно, и постарались отыскать признаки прежнего Пэна, спрятанного где-то внутри этого тела.

Когда и с этим было покончено, они снова отодвинулись на шаг назад. С минуту никто не проронил ни слова. Потом Покетс тихо сказал:

— Давай посмотрим, можешь ли ты все-таки летать, Питер.

С песнями и дикими плясками они препроводили его через весеннюю поляну по краю Зимы к скале. На краю ее была сооружена гигантская рогатка. Она была сделана из дерева и веревок, к которым был привязан кожаный мешок. В него-то в итоге и затолкали Питера.

— Погодите, нет, это не поможет! — протестовал он с расширенными от ужаса глазами.

Покетс и Эйс подошли к краю скалы и посмотрели вниз. Там, рядом с грязной лужей стоял один из Потерянных Мальчиков и держал руку на своего рода рубильнике, который приводил в действие это чудовищное устройство. Светлые волосы аккуратно спускались из-под его шляпы к плечам. Эйс поднял свой бинокль и крикнул Покетсу расстояние, а тот записал его мелом на маленькой доске. Несколько человек заспорили было, но согласие было вскоре достигнуто. Эйс поднял руку и дал сигнал.

Питер услыхал, как повернули рычаг, и механизм заработал. Он почувствовал, как мешок стал оттягиваться назад между массивными концами рогатки. Натяжение веревок становилось все сильнее. Клацали зубцы храпового механизма.

Питер не мог говорить. Он чуть дышал. Его парализовал страх. «Они не собираются делать это, — уверял он сам себя. —

Все это делается понарошку. Это смешно! И невероятно опасно!»

Рядом появилась Тинк, критически осматривая его:

— Все, что тебе нужно — это одна счастливая мысль, Питер. Только одна. И она заставит тебя взлететь.

Питер глотнул воздух.

— Забери меня отсюда, Тинк!

— Одна счастливая мысль, — настаивала она.

— Если бы меня избавили от этой рогатки, я был бы счастлив! до экстаза, на самом деле!

Внизу, где находился рубильник, группа Потерянных Мальчиков поднимала огромную сеть. «Они воображают, что находятся в цирке», — с ужасом думал Питер.

— Подумай, Питер, — настойчиво просила Тинк, следуя за ним. — Постарайся.

Питер уже стал отчаиваться, но вдруг сказал:

— Погоди-ка! У меня есть мысль!

Тинк возбужденно подпрыгнула.

— Я знала, что ты сможешь сделать это! И что это за мысль?

— В феврале прошлого года акции подскочили на 200 пунктов!

Тинк уставилась на него.

— Какие акции? О чем ты говоришь?

Питер, как безумный, затряс головой.

— Нет, ты права — у меня было недовложение. Погоди, дай я подумаю. А, есть! Вот эта полетит! — он старательно подбирал слова. — Это дополнительные доходы!

Тинкербелл вскинула голову:

— Это замечательные круглые пирожные с глазировкой?

Питер беззвучно засмеялся:

— Я говорю о телефоне с пятью линиями, по которому ты можешь заказать билет на любое спортивное мероприятие в самую последнюю минуту, или в любой театр по выбору. Это возможность связаться с любым аэропортом и посадить свой личный самолет вне очереди и расписания.

Тинк руками заткнула ему рот.

— Это не то направление, Питер. Послушай меня, может быть это поможет. Я буду называть некоторые вещи. А ты посмотри, с чем они ассоциируются у тебя. Закрой глаза и мысленно представь.

Питер был счастлив закрыть глаза и ничего не видеть в данную минуту.

— Хорошо, я готов. Поторопись!

Тинк подлетела ближе:

— Щенки.

Питер нахмурился:

— Они все время стараются совершить самоубийство под твоими ногами.

— Сладкая вата.

Розовая клейкая гадость, которая вечно течет по рукам и от которой в зубах появляются дырки.

— Снег.

— Это ужасно. Машина вечно застревает в этом месиве.

И тут Питер заголосил:

— Я не счастлив!

Тинк вспыхнула:

— Ты счастлив весной?

Питер поджал губы:

— Налоги.

— Летом?

— Комары.

— А как насчет плавания?

— Воняет хлоркой.

— Рождество?

— Подарки, счета, кредитные карточки.

— Качели и салазки?

— Это факт. Это всегда происходит, когда ты играешь на рынке. Надо только научиться жить с этим.

— Конфеты M&Ms? — уже с отчаянием в голосе спрашивала Тинк.

— Никогда не тают в руке, зато пачкают диван.

Тинк взорвалась:

— Питер, тебя ничто не способно сделать счастливым!

Все лицо Питера сморщилось от напряжения:

— Нет, это не правда. Дай мне только подумать немножко. Минуточку. Сколько времени мне осталось?

— Нисколько, — прошипел ему на ухо Руфио.