Крюк
Шрифт:
ОНА ЗАКРЫЛА ОКНО И ЭТИМ НАПУГАЛА ЕГО, И ОН ОТВЕТИЛ: «Я НЕ ПОМНЮ...»
Воспоминания исчезли. Питер стоял и смотрел в пустоту. Тинк теперь кружила вокруг его носа, вспышкой света выделяясь на фоне мрачной темноты.
— Ох, Питер, — сказала она тоненьким обеспокоенным голоском. — Я знаю, почему тебе так трудно было подыскать счастливые мысли. Ведь ты носишь в себе столько грустных.
Питер не ответил, шокированный теми истинами, которые родились под впечатлением его воспоминаний. Он был именно тем, о ком они говорили. Он был тем, кем — они верили —
Он был Питер Пэн.
Он закричал, когда его глаза увидели обломки его детства и всего того, что было так дорого его сердцу. Но самой горькой правдой было то, обе его жизни — и в том, реальном, мире и здесь — теперь лежали в руинах. И это он сам разрушил их. Он давным-давно бросил все свои счастливые мысли. Он позволил им ускользнуть.
Почти бессознательно он подбросил игрушечного мишку в воздух. Мишка поднялся и, перекувырнувшись несколько раз, так и остался висеть в воздухе. Питер смотрел, как его мишка замер во мраке, и видел, как на него сверху смотрит единственный глаз-пуговка. Он медленно поднял руки.
— Подожди, — прошептал он. — Я поймаю тебя, мишка. Я поймаю тебя.
ПУШИСТЫЙ СТАРЫЙ МЕДВЕЖОНОК УПАЛ К НЕМУ В РУКИ, НО КОГДА ОН СХВАТИЛ ЕГО МЯГКОЕ НАБИТОЕ ВАТОЙ ТУЛОВИЩЕ, ОКАЗАЛОСЬ, ЧТО ОН ДЕРЖИТ НЕ МИШКУ, А ЧЕТЫРЕХЛЕТНЕГО СИЯЮЩЕГО, УЛЫБАЮЩЕГОСЯ ДЖЕКА.
— ДЖЕК! ДЖЕК! — ПОЗВАЛ ОН СВОЕГО СЫНА.
— ПОДБРОСЬ МЕНЯ, ПАПА, ПОДБРОСЬ МЕНЯ, — ЗАКРИЧАЛ ДРУГОЙ ЗНАКОМЫЙ ГОЛОСОК.
— МЭГГИ! ДЕТКА!
ОН ПОЙМАЛ СВОЮ ДОЧКУ И, ПРИЖИМАЯ ОБОИХ ДЕТЕЙ К СЕБЕ, ВЕСЕЛО ЗАКРУЖИЛСЯ С НИМИ. ОНИ ХОХОТАЛИ И КРИЧАЛИ ОТ ВОСТОРГА. ПОЯВИЛАСЬ МОЙРА И ПРИСОЕДИНИЛАСЬ К ИХ КРУЖКУ. ОНА РУКОЙ ОБХВАТИЛА ЕГО ЗА ПОЯС, И НЕЖНЫЙ АРОМАТ ЕЕ КОЖИ. НАПОЛНИЛ ВСЕ ЕГО СУЩЕСТВО. ОН ЦЕЛОВАЛ И ОБНИМАЛ ИХ, И ОНИ В ОТВЕТ ТОЖЕ ПОКРЫВАЛИ ЕГО ПОЦЕЛУЯМИ И ПРИЖИМАЛИ К СЕБЕ.
— ДА! — ЗАКРИЧАЛ ОН ОТ СЧАСТЬЯ. — МОЯ СЕМЬЯ — ДЖЕК, МЭГГИ, МОЙРА, Я ТАК ЛЮБЛЮ ВАС! Я ОБОЖАЮ БЫТЬ С ВАМИ И ПРИЖИМАТЬ ВАС К СЕБЕ. О, Я ТАК СЧАСТЛИВ! ДА, ТИНК! ТИНК, ЭТО МОЯ СЕМЬЯ, МОЯ ЧУДЕСНАЯ, НЕВЕРОЯТНАЯ СЕМЬЯ! ОНИ ВЕРНУЛИСЬ! ОНИ...
Его глаза открылись — ведь они были закрыты, когда он видел все это, — и он гляделся в замешательстве. Он висел в воздухе, поднявшись над полом на пятнадцать футов. Его охватила паника.
Он заколотил по воздуху руками и ногами, не находя опоры, и стал падать.
— Нет, Питер! — воскликнула Тинк, подлетев снизу и стараясь удержать его на месте. — Это твоя счастливая мысль! Не теряй ее!
Он продолжал падать, неимоверными усилиями пытаясь вновь обрести контроль над собой и крича:
— Как? Что?
— Это — твоя счастливая жизнь навсегда! — кричала Тинк. — Не давай ей уйти!
Питер опять закрыл глаза, напряг все тело и опять восстановил мысленно образы Джека, Мэгги и Мойры вокруг себя и то, как они вместе кружились и смеялись. Он представил себе всю теплоту и глубину того чувства, которое дарила ему семья, необъятность той любви, которую они испытывали друг к другу...
Он почувствовал, что его падение замедляется и в конце концов прекратилось совсем. Он открыл глаза и увидел, что опять начал подниматься.
— Да! — выдохнула Тинк, неожиданно
— У меня получилось! — прошептал Питер, воспаряя вверх, подхваченный своими чувствами, которые он не мог описать. — Посмотри на меня! Посмотри на меня, Тинк!
Он резко крутанулся и, оттолкнувшись от стены, полетел сначала вниз, а затем снова вверх. Взрослый в нем окончательно исчез, как призрак на рассвете, и вместо него проснулся ребенок. Он столько лет усиленно пытался отыскать, что же он потерял. И вот теперь все преграды на этом пути исчезли. Крутясь и кувыркаясь в воздухе, он вновь принял в свои объятия все мечты, принадлежавшие Питеру Пэну.
— Тинк, я могу летать! — закричал он. — Я на самом деле могу летать!
— Тогда следуй за мной, и все будет хорошо! — с восторгом воскликнула Тинкербелл. — Я люблю тебя!
И они вылетели наверх через полый ствол Дерева Никогда.
Волшебная пыль
О, это был самый великолепный момент в жизни Питера, когда он взмыл ввысь из Дерева Никогда, разорвав все узы, связывавшие его с землей, и вновь обрел свою подлинное «я» и свое детство.
Вдвоем с Тинкербелл, которая прокладывала дорогу, они по спирали поднимались во мраке, все больше и больше набирая скорость и уверенность. Их возбуждение нарастало изнутри, пока наконец Питеру не почудилось, что он может просто взорваться. Они вырвались наружу через расщелину в гигантском стволе. Фея и мальчик кружились и порхали между древними ветвями подобно светлячкам в ночи. Они снижались, облетая дерево и шныряя среди покрытых листвой сучков. Они вертелись, как волчки, проносясь мимо сооруженных в стволе дерева жилищ Потерянных Мальчиков, входы в которые были прикрыты кусками дерева или разноцветными тряпками. Птицы рассыпались дикими криками.
АХ, СМОТРИТЕ! ПИТЕР ПЭН ВЕРНУЛСЯ!
Он выскочил из самой верхушки Дерева Никогда, подлетел под облака и радостно захохотал. Он совершенно изменился, став воплощением духа, живущего внутри нас, став тем чудесным искрящимся зарядом детства, о котором мы, вырастая, слишком быстро забываем. Он светился внутри Питера, как раздуваемое пламя, и вдруг Питер почувствовал, что не может больше вынести сам себя.
Запрокинувшись назад, вытянув вперед шею и задрав голову, он закукарекал.
— Да, Питер, да! — услышал он рядом голосок Тинк. — Добро пожаловать домой, Питер Пэн!
Они вместе полетели за облака, чтобы там порезвиться и повалять вволю дурака. Они корчили рожи, ныряли в облака или шлепались на них пузом. Они летали там, как захочется, бегали наперегонки с тенями и солнечными зайчиками, играли в салочки и в прятки. Когда они довели себя до изнеможения, и первый прилив неистовства стал понемногу убывать, они улеглись на облако, отдавшись воле ветра.
Там Питер в первый раз взглянул на себя и испугался оттого, что увидел. Он больше не был толстым старым Питером Бэннингом. Он был гораздо моложе и стройнее. Он стал легче на много фунтов, и у него даже стали видны мышцы. Он помолодел на много лет и стал мускулистым и подтянутым. Он закинул голову и захохотал от невозможности поверить в эти перемены. С ним произошло буквально чудо.