Ксеноцид
Шрифт:
— Никаких размеров, — поправил его Грего.
— Геометрию я помню, — успокоила его Валентина.
— И они сразу же начали бы расширяться, по мере роста создавая новое пространство. Одновременно с этим, время, кажущимся образом, замедлялось… или ускорялось?
— Не имеет никакого значения, — заявил Грего. — Все зависит от того, находишься ли ты в новом пространстве Внутри или же Снаружи, в ином «во-внутреннем» пространстве.
— В любом случае, сейчас вселенная остается стабильной по отношению к времени и расширяется в пространстве. Но если желаешь, то можешь поглядеть на нее как на стабильную
— Вот это меня добивает, — буркнул Грего. — Уже много лет нечто подобное сидело в голове Ольхадо. Все время он считал, что вселенная — это не имеющая измерений точка в пространстве Снаружи. Не он первый догадался об этом. Но он первый поверил и отметил связь данной модели с тем «не-местом» откуда королевы улья призывают aiua.
— Раз уж мы балуемся подобными метафизическими загадками… — вмешалась Валентина. — Как, собственно, все это началось? То, что мы считаем реальностью, это всего лишь образец, перенесенный кем-то в Снаружи. И вселенная, попросту, выскочила из ничего. Кто бы это ни был, скорее всего, все так же кружит и по ходу создает вселенные. Но откуда взялся этот некто? И что там имелось, пока он еще не начал этого делать? Как вообще появилось Снаружи?
— Это Внутреннее мышление, — не согласился Ольхадо. — Именно таким образом ты воспринимаешь явления, если все время веришь в абсолютные время и пространство. Ты думаешь, будто все начинается и заканчивается, что все имеет свое начало, поскольку именно так происходит в наблюдаемой тобой вселенной. Дело в том, что Снаружи подобных законов нет. Снаружи всегда было и будет. Количество существующих там филот бесконечно, и все они всегда существовали. И не важно, скольких из них ты вытащишь и уложишь в упорядоченные вселенные. Останется столько же.
— Но ведь кто-то должен был начать производить вселенные.
— Зачем?
— Потому что… потому что…
— Никто никогда не начинал. Это означает, что ничего не может начаться, если уже ничего не происходило. Снаружи, где не существует образцов, нельзя подумать ни о каком-либо образце. Они не могут действовать, поскольку, в совершенно буквальном смысле, не могут найти себя.
— Но как могло это длиться вечно?
— Представь себе, что данный момент времени, реальность, в которой с данного мгновения живем, это состояние всей вселенной, всех вселенных…
— То есть сейчас?
— Да. Представь, что это сфера. Время продвигается вперед через хаос Снаружи как поверхность увеличивающегося шара, надуваемого шара. Снаружи хаос. Внутри — реальность. Она все время растет… все так, как ты, Валентина, сказала. Все время выскакивают новые вселенные.
— Но откуда этот воздушный шар взялся?
— Ладно, у нас имеется воздушный шар. Растущая сфера. А теперь представь, что у этой сферы бесконечный радиус.
Валентина
— Поверхность была бы абсолютно плоской.
— Сходится.
— И ее нельзя было бы обойти.
— И это тоже правда. Бесконечно большой воздушный шар. Невозможно даже счесть вселенных по стороне реальности. И вот теперь, начав с края, ты садишься в космический корабль и летишь в сторону центра. Чем далее ты углубляешься, тем все будет старшим. Чем дальше, тем старее и старее. Когда ты доберешься до первой?
— Никогда. Если путешествовать с конечной скоростью.
— Стартуя с поверхности, до центра сферы бесконечного радиуса не доберешься никогда. И не важно, сколь глубоко залетишь, с какой скоростью. Эта средина, начало, все время остается бесконечно отдаленной.
— И как раз именно там вселенная и началась.
— Я в это верю, — подтвердил Ольхадо. — Мне кажется, что это правда.
— То есть, все действует именно таким образом, поскольку всегда действовало именно так, — резюмировала Валентина.
— Реальность функционирует именно так, поскольку именно этим она и является. Если что-то действует иначе, то вновь превращается в хаос. Если что действует именно так, становится реальностью. Всегда существует разделительная черта.
— Обожаю эту идею, — заявил Грего. — Ведь если мы уже начали играться мгновенными перемещениями в нашей реальности, что остановит нас от поисков других? Целых совершенно новых вселенных?
— Или создания иных? — прибавил Ольхадо.
— Как же, — буркнул Грего. — Будто бы ты или я способны удержать в голове образец всей вселенной.
— Но может Джейн способна на такое, — предложил Ольхадо. — Кто знает?
— Сейчас ты хочешь нам сказать, что Джейн — это бог, — заметила Валентина.
— А ведь она наверняка нас слушает, — сказал Грего. Компьютер включен, хотя экран и закрыт. Могу оспорить, что ее это тронуло.
— Может быть так, что каждая вселенная существует так долго, пока не создаст Джейн, — размышляла вслух Валентина. — А потом она уходит и создает новые. И…
— И так до бесконечности, — довел мысль до конца Ольхадо. — Почему бы и нет?
— Но ведь она появилась случайно, — удивилась Валентина.
— Нет, — запротестовал Грего. — Это одна из тех вещей, о которых сегодня узнал Эндрю. Джейн появилась не случайно. Из того, что нам известно, никаких случайностей нет. Все. С самого начала, является фрагментом образца.
— Все, кроме нас, — возразила ему Валентина. — Наших… как называется та филота, которая нас контролирует?
— Aiua, — подсказал Грего и повторил по буквам.
— Именно. Наша воля, которая существовала всегда, со всеми своими слабостями и силой. И потому-то, пока мы являемся частью образца действительности, мы свободны.
— Вижу, что в дело вступает этик, — улыбнулся Ольхадо.
— Все равно, это и так полное bobagem, — объявил всем Грего. — Через мгновение появится Джейн и посмеется над всеми нами. Только, Nossa Senhora, какой же это был кайф! — Слушайте, а может это и является причиной существования Вселенной? — воскликнул Ольхадо. — Бродить вот так в хаосе и глядеть на появление из ничего реальности… это же шикарная забава. Наверное Бог забавляется на все сто.