Ксеноцид
Шрифт:
— Но, таком случае, может теперь ты и не обязан доказывать независимость разума pequeninos.
— Еще одна попытка спасения свинкса, — шепнул Садовник.
В динамике прозвучал голос. Голос из за пределов стерильной камеры.
— Можешь уже выйти.
Это Эля. Только ведь она должна была спать во время дежурства Миро.
— Мое дежурство заканчивается через три часа, — ответил ей парень.
— Туда идет другой.
— Пускай идет, скафандров хватит на всех.
— Миро, ты мне нужен здесь. — Тон голоса Эли не допускал никаких
Когда через несколько минут он уже стоял шлюзе, то сразу же понял, что происходит. Там уже ожидала Квара с холодным выражением на лице и столь же взбешенная Эля. Они явно только что ссорились… ничего чрезвычайного. Необычным было только само присутствие Квары.
— Можешь возвращаться. — заявила Квара, как только увидала Миро.
— Даже не знаю, зачем же было выходить.
— Она хочет поговорить с ним наедине. — объяснила Эля.
— Всего лишь вызвала тебя. — прибавила Квара. — Но она не желает отключить систему прослушивания.
— Мы должны регистрировать все, что говорит Садовник. Контроль ясности мышления.
Миро вздохнул.
— Эля, ну когда же ты подрастешь?
— Я! — вспыхнула та. — Я, подрасту? Она приходит сюда, как будто считает себя Девой Марией на золотом троне…
— Эля, — перебил ее Миро. — Заткнись и послушай. Квара для Садовника это единственный шанс выжить. Можешь ли ты, положа руку на сердце, сказать, будто она помешает эксперименту, если…
— Согласна. — Эля поняла аргументацию и отступила. — Она враг любого разумного существа на этой планете, но я все же отключу систему прослушивания, поскольку она желает поговорить с глазу на глаз с братом, которого сама же и убивает.
Для Квары это было уже лишком.
— Ничего не надо ради меня отключать, — заявила она. — Вообще жалею, что пришла сюда. Это было ошибкой с моей стороны.
— Квара! — крикнул Миро.
Девушка остановилась у дверей лаборатории.
— Одевай скафандр и пойди поговорить с Садовником. Почему он должен страдать из за Эли?
Квара еще раз гневно глянула на сестру, но потом направилась к шлюзу, откуда только что вышел Миро.
Он испытал облегчение. Ему было известно, что не обладает здесь ни малейшей властью; обе женщины могли указать, куда он может сунуть свои указания. Но его послушались, так может и желали послушаться. Квара и вправду хотела поговорить с Садовником. А Эля и вправду хотела позволить ей это сделать. Может они уже действительно подросли настолько, чтобы их личная вражда не угрожала жизни других. Выходит, для этой семьи еще имеется какая-то тень надежды.
— Она включит, как только я зайду вовнутрь, — буркнула себе под нос Квара.
— Не включит, — заверил ее Миро.
— Но будет пытаться.
Эля окинула ее презрительным взглядом.
— Я умею держать собственное слово.
Больше они не обменялись ни словом. Квара вошла в шлюз, чтобы там переодеться. Через мгновение она уже находилась в стерильной камере,
Миро услыхал ее шаги.
— Выключи, — приказал он.
Эля вздохнула нажала на клавишу. Звук шагов умолк.
В ухе Миро отозвалась Джейн.
— Тебе передавать, что они там говорят?
— А ты их слышишь? — спросил Миро одними губами.
— Компьютер подключен к нескольким датчикам, реагирующим на вибрации. Я научилась декодировать человеческую речь даже по самым слабым колебаниям. А эти инструменты весьма чувствительны.
— Хорошо, передавай, — шепнул Миро.
— И никаких моральных угрызений?
— Никаких, — ответил он. Ставкой было спасение целого мира. Впрочем, свое слово он сдержал: комплекс звукозаписи был отключен. Эля ничего не слыхала.
Поначалу разговор шел совершенно банально. Как себя чувствуешь? Ужасно. Очень больно? Очень.
Но это именно Садовник прервал формальную вежливую болтовню и перешел к сути.
— Почему ты хочешь, чтобы мои братья были рабами?
Квара вздохнула, но следует признать, в этом вздохе не было ни капли раздраженности. Для опытного слуха Миро это прозвучало так, как будто бы ее и вправду мучили сомнения. Здесь не было ни капли от демонстрируемого по отношению к семье вызывающего поведения.
— Я вовсе не хочу, — ответила девушка.
— Возможно и не ты выковала кандалы, но это ты держишь у себя ключ и не разрешаешь им воспользоваться.
— Десколада — это не кандалы. Кандалы — это просто вещь. А десколада — живая. — Я тоже. И мой народ. Почему ее жизнь должна быть важнее наших?
— Десколада не убивает вас. Вашими врагами стали Эля и моя мать. Это они убили бы всех вас, чтобы спастись от десколады.
— Ну конечно, — согласился с ней Садовник. — Конечно, именно так бы они и поступили. Я бы тоже убил их, чтобы спасти собственных братьев.
— Потому-то ты должен спорит не со мной.
— Именно с тобой. Без твоих знаний люди и pequeninos в конце концов, тем или иным образом, начнут друг с другом резню. У них просто не будет выбора. Если им не удастся усмирить десколаду, то либо она уничтожит всех людей, либо людям придется ее уничтожить, а при случае — и нас.
— Ее никогда не уничтожат, — заявила Квара.
— Потому что ты не позволишь им.
— Точно так же, как не позволю уничтожить и вас. Разумная жизнь — это разумная жизнь.
— Нет, — запротестовал Садовник. — С раменами ты можешь жить сама и позволить жить другим. Но с варельсе договориться невозможно. Остается лишь война.
— Ничего подобного, — воспротивилась Квара. И повторила все те аргументы, которые излагала в беседе с Миро.
Когда она закончила, в камере на мгновение повисла тишина.
— Неужто они все еще разговаривают? — шепнула Эля сидящим у мониторов ассистентам. Ответа Миро не услыхал; видимо кто-то просто кивнул.
— Квара, — прошептал Садовник.