Ксеродерма
Шрифт:
– Мы уже давно поняли, что совершенно перестали стесняться своих поступков, – сказал мужчина, – и сегодня мы при знались в этом друг другу.
– В чём нужно было признаваться? Все видно невооружённым взглядом. Мне кажется, в обоих случаях процесс свежий, рожденный буквально на днях. У вас поражение тройничного нерва, а у вас дорогая, лицевого.
– Мы покаялись друг перед другом, попросили прощения. Нам стало легче. Мы хотим родить ребёнка, – тихо сказала женщина.
Супруг вздрогнул несколько раз. Солнце, видимо, слишком ярко светило в окна моего кабинета, я встал и закрыл жалюзи.
– Дети – это хорошо, – сказал я, – одобряю, особенно в моём кабинете, – в данной ситуации молоток, как мне кажется,
– Доктор, причём здесь молоток и дети? Как можно? – заметно волнуясь, спросила женщина
– Я неврологом работаю, а не специалистом по искусственному оплодотворению.
– Мы прекрасно знаем об этом. Пожалуйста, помогите. Дело у нас самое обыденное. Мы женаты довольно давно, по современным понятиям. Вчера утром в ванной у меня, когда я брился, неожиданно, возникли резкие, стреляющие боли в левой половине лица. От такой интенсивной боли я даже прослезился. Подумал, что меня хватил удар и побежал в спальню к жене. Не хотел умереть в одиночестве. Всегда этого боялся, – сказал мужчина.
– Я тоже. Кто не боится – в одиночестве, и без покаяния, – с некоторым удивлением ответил я, – оттого такая смерть и называется лютой, да ещё и обезличенной.
– Я застал жену сидящей перед зеркалом. Она выла, как белуга, и показывала мне на свою недвижимую половину лица. Когда мы немного успокоились, я посмотрел в Интернете – это оказался симптом «курительной трубки». Это как Шерлок Холмс? – внимательно спросил пациент.
– Нет. Трубка – это конкретно, как доктор Ватсон, – очень серьёзно ответил я.
– И снизошло озарение, и упало многое. У меня боль слева, у нее недвижимость лица, тут и к гадалке ходить не надо. За несколько минут, мы покаялись, признались друг другу, что ходили налево, оба были неверны и поняли, что по грехам нашим да будет нам, – очень эмоционально сказал мужчина.
Один мой знакомый, мужчина с очень свободной жизнен ной установкой как-то заметил: спать с женщиной это не значит, что с ней нужно жить, а жить не значит, что спать, и говорить правду совершенно не обязательно, порою, даже вредно.
Супруга тихо заплакала.
Очень часто среди благого вырастает греховное.
– Мы даже были на приеме у ушного врача.
– У вас для этого нет показаний. «Вухи», я имею виду отоларингологов, они как гинекологи – если бежит, то лечим, если нет, то направляют к неврологу.
Женщина продолжала плакать, так же тихо и уже не выти рая лица. Она думала, что про неё все забыли, и что она осталась в одиночестве со своим двойным горем.
– Я думал, что её репертуар я знаю до конца. Извините, сами понимаете, это я о делах любовных.
– Если жена она вам, думаю, извиняться не стоит. Обычный, закономерный этап супружеской жизни.
– А потом у нас был сумасшедший секс.
Она буквально взорвалась, зарыдала, завыла, никого не стесняясь «Научилась сука! Научилась, блядь! Всему научилась. Что за жизнь! Почему не удалась? Вы простите меня, за ради Христа. Я действительно хотела. Правда-правда! Трахали меня как вонючую мышь, гоняться за которой давно надоело всем кошкам в доме. Почему жизнь не удалась? Почему не удалась! Не рожала, не любила. Простите меня, извините меня».
Когда горько плачет одна женщина, двум мужчинам лучше помолчать.
Что есть женщина и что мужчина, и сколько в них, и сколь ко между ними, и сколько над?
– Кривое лицо – не кривая душа, отображённая в кривых зеркалах. Многое можно поправить за две недели. Важна не цена лечения, не его длительность, важна его необходимость. Я положу вашу супругу в стационар, там она пройдет необходимый курс лечения, вам, друг мой, госпитализация не требуется. В вашем случае уменьшение боли у одного, способствует выздоровлению другого. С этим люди и живут. Если узнали многое, должны понять, а поняв, должны простить. Если сможете простить – помоги, и свою жизнь увидишь по-другому.
В общении двоих есть самые тяжелые вещи: сказать прости и принять прощание.
– Спасибо, – сказала она.
В молодости я тоже брал женщин за руки.
– И ты меня прости. Я никогда тебе этого не говорил…
Люди плачут или от осознания собственных грехов, или от ощущения вновь обретённой жизни.
Доктор может, не объясняя причины, уйти из своего кабинета. На то он и доктор.
И станет человек птицей, и будет парить высоко в небе, как птица, будет кричать, не умолкая, а понять его никто не сможет. Если от человека осталась только одна половинка, и в ней сохранилась, хоть толика добра, значит, человек не от обезьяны произошел.