Кто ищет…
Шрифт:
— Да вы… Да вы — хам! — едва сдерживаясь, чтобы не залепить декану пощечину выпалила она. — Как вы можете так судить?!
— А вы — пьяница и неряха, — с пренебрежением произнес он, возвращаясь к бумагам. — И видеть ни вас, ни каких-либо других ваших родственников в своем учебном заведении я не желаю. Так что избавьте меня от своего присутствия.
Борис Венедиктович сделал жест рукой, который значил одно: «пошла вон». Не сдержавшись, Марина подскочила к нахалу и залепила ему пощечину.
— Негодяй! —
— Чтоб я тебя больше никогда!.. — донеслось следом, но Марина не останавливалась.
Выбежав из университета, прислонилась спиной к дверям и разрыдалась. Как же так? Всякая самодовольная скотина будет тыкать в нее пальцем только потому, что она споткнулась в жизни? Повернулась, всматриваясь в отражение в заляпанном стекле входа. Висящий мешком спортивный костюм, впалые щеки с синими разводами, морщины, потухший взгляд… Зря она разозлилась на декана. И впрямь, пьяница… Марина отошла от двери, села на грязные каменные ступеньки и уткнулась лицом в колени.
— Теперь у меня остался только ты, Чагин, — шептала, унимая спазмы в животе. — Только ты…
Она побрела к машине. Кажется, в бардачке валялась бумажка с его адресом…
Марина безуспешно колотила в железную дверь после десятиминутного терзания звонка. Похоже, открывать ей никто не собирался. Она приникала к обивке, вслушиваясь к происходящему в квартире, но не улавливала ничего, что выдало бы чье-то присутствие. Не выдержав, Марина закричала во все горло:
— Открывайте! Слышите? Открывайте немедленно!
— Вы к кому? — окликнула ее опрятного вида женщина лет пятидесяти с кухонным полотенцем в руках, выглянувшая из соседней квартиры.
— Сюда… — Марина растерянно ткнула пальцем в дверь Чагина.
— Тетя Зося ее уже сдала, — простосердечно сообщила соседка Виктора.
— Так я к жильцу…
— А! Это к профессору, что ли? Так он съехал.
— Давно? — произнесла на выдохе, понимая, что теряет последнюю ниточку.
— Вчера откланялся, — соседка прыснула со смеха. — Смешной такой, интеллигентный…
— Да-да… А может, он вам говорил — куда уезжает?
— Нет. Этого не знаю, — соседка пожала плечами. Из глубины ее квартиры донесся детский плач, и она тут же скрылась, хлопнув дверью.
Марина смотрела в разбитое окно на лестничной площадке и кусала губы. Уволился, уехал… Последняя надежда рассыпалась горьким сигаретным пеплом. Пальцы на автомате влезли в сумку, расстегнули запретный карман, где хранилась последняя сигарета. Ее Марина так и не выкурила — бросила. Правда, оставила на память о победе над вредной привычкой. Из года в год перекладывала вместе с косметичкой в разные сумки, как талисман, а потом и вовсе забыла, что такое вкус сигаретного дыма…
Подрагивающими губами обхватила «никотиновую палочку», зашарила по карманам, выискивая зажигалку.
Марина близоруко шарила взглядом подл ногами. Это надо же — потерять ключи. Хотя, куда ей теперь ехать? Разве что опять в милицию — донимать их, пока не зашевелятся?
— Вам помочь?
Марина подняла глаза — сухонький седой мужчина с добрыми глазами.
— Нет, спасибо.
— А вы что, потеряли что-то?
— С чего вы взяли?
— Стоите тут, как сирота, землю разглядываете, — старичок ободряюще улыбнулся.
— Да, потеряла. Только вряд ли найду…
— Отчаиваться не надо, — проговорил он, положив ей руку на плечо. — Как Бог-то говорил, стучите — и откроют, ищите — и обрящете…
— Если бы так, — Марина горько усмехнулась. Напоминание про Бога мало утешило. Сейчас она ни во что не верила.
— Конечно так, иначе и быть не может, — рассмеялся старичок. — Вот ты в уме помолись, и сразу станет легче.
Больше для того, чтобы он оставил ее в покое, Марина прикрыла глаза и мысленно произнесла: «Помоги, Господи!». Прислушалась к себе — ничего. Но действительно стало как-то свободнее, легче. И тут же возникло ощущение, что она сказала как-то не так. Или не то…
— Прости меня, Господи! — зашептала, едва шевеля губами.
В кармане зажужжал мобильный, заставляя хозяйку вздрогнуть. Марина достала телефон, мельком глянула на дисплей — Сергей.
— Привет, — раздалось в трубке. Вот только привычной дрожи и истомы от Сережиного баритона Марина не испытала.
— Здравствуй, что хотел? — постаралась поскорее избавиться от собеседника. Нет, она еще не перестала любить его, просто ни с кем не хотела разговаривать.
— Хотел сказать, что с Аней все в порядке.
Марина вскочила, едва удержавшись, чтобы не завалиться обратно. В глазах потемнело.
— Где она, что с ней?
— С ней все хорошо…
— Анюта у тебя? — перебила она.
— Ей больше некуда было идти…
— От кого-то я уже слышала подобное, — горько усмехнувшись, произнесла Марина. — При этом она стояла рядом с этим кого-то в его рубашке…
— Поверь, секса у них не было.
— Она тебе сказала?
— Нет. Но знаю. Как мужчина.
— Ты с ней?.. — очередная нервная струна порвалась с жалобным треньком.
— Знаю, что ты сейчас скажешь, но уж лучше я, чем неизвестно кто в грязном подъезде. Ей это было нужно, я чувствовал.
— Она сейчас у тебя?
— Нет. Она уехала. Думаю, так будет лучше.
— Для кого?
— Для нее, для тебя. Для вас обеих, — в голосе ни намека на издевку. Спокойный, даже заботливый тон.