Кучум
Шрифт:
Назис уже собирался повернуть лодку возле развесистой талины, за которой начиналась протока, как вдруг, скользнув взглядом по спокойной речной глади, заметил вдали что-то необычное. Сощуря слезящиеся глаза, он напряг зрение и ему почудилось, будто белое облачко плывет прямо по воде.
— Тьфу, шайтан! — ругнулся он. — Что бы это могло быть?
Сердце бешено застучало в груди, как бывает в преддверии опасности. А старый рыбак хорошо знал, убедившись в том за долгие годы жизни, что все новое, необычное извещает о приближении беды. Он было хотел спрятаться в протоке, но любопытство взяло верх
А облачко все увеличивалось в размерах, и вскоре он различил под ним черные борта огромной лодки, поверх которых поблескивали в солнечных лучах шлемы воинов. Назис онемел от увиденного, а вслед за первой лодкой с белым, похожим издалека на облачко, парусом, различил еще несколько. Уже стали слышны тихие всплески весел, равномерно вздымающихся и опускающихся в воду. Старому рыбаку прежде не приходилось видеть ничего подобного и он смотрел, смотрел, не отрывая глаз от сказочного зрелища. Наконец, когда передняя лодка почти поравнялась с ним и даже стали видны лица гребцов, он спохватился и бросил ветку, с силой опустил весло в воду, чтоб одним рывком уйти в протоку. Но то ли от испуга, то ли не рассчитав силы, гребнул чересчур сильно и лодочка зачерпнула бортом воду. Назис перекинул весло на другую сторону, спеша выправить ее, но раздался громкий звук, словно лопнула льдина на весенней реке, он от испуга дернулся и сам не понял как очутился в воде. Под ногами была отмель. Весь мокрый Назис вскочил, поймал долбленку, глянул на огромную лодку, повернувшуюся к нему, и понял по легкому дымку над водой, что стреляли оттуда. Быстро подтащив лодку к берегу, Назис спешно рванулся к густым кустам, в изобилии покрывавшим низменный берег. Пробежав с десяток шагов, вспомнил об оставленном улове, сетке и бросился обратно. Но когда он продравшись сквозь заросли вышел на берег, то увидел бородатых воинов в кольчугах и шлемах, с саблями в руках, осматривавших его лодку и весело улыбавшихся.
— Не смейте трогать ее! — закричал, не помня себя, Назис и кинулся с поднятыми кулаками на незнакомцев. Те недоумевая шагнули назад, а один из них спросил на родном языке старика:
— Почему бежал? Выстрела испугался? Так мы в воздух бахнули, знак тебе подали.
— Знак, говоришь? — наступал на толмача старик. — Я вот сейчас тебе такой знак подам, что долго помнить будешь, — и он, наклонившись, схватил с земли обломанную ветку и с размаха перепоясал растерявшегося воина под дружный смех товарищей.
— Ты чего делаешь, старик?! — закричал тот не столько от боли, сколько от удивления. — Я что ли стрелял? Вон пушкарь в струге сидит с ним и разбирайся.
— И ему достанется, коль будет еще старых людей пужать до смерти, — погрозил в сторону струга кулаком Назис. — Чтоб меня, Назиса, которого здесь каждый карась знает, пугали?! Не спущу! — но постепенно он успокоился, подобрал улов, оставленный на берегу, и неожиданно поднес его обиженному толмачу. — Держи подарок от старого Назиса, коль зря тебя стеганул.
— Да ладно, — еще больше смутился тот. — Сами рыбу ловим. Хорошая тут у вас рыба.
— Так то сами, а то подарок. Есть разница? рыбы лучше нашей нигде не сыскать.
— Эй, что у вас там? — крикнули
— Да вот, атаман, рыбу нам подарили. Отблагодарить бы старого человека надо, да не знаем, чем…
— Подарите ему топор, коль запасной есть, — прокричал все тот же властный голос. — Да возьмите рыбака с собой, узнайте, какие селения впереди.
Старому Назису показалось, что он где-то уже слышал этот голос. Когда же ему предложили проплыть с ними, то наотрез отказался.
— Домой надо, — замотал он головой, — а то хватятся, искать пойдут.
— На, старик, возьми подарок от нас, как атаман велел, — протянул ему один из казаков насаженный на длинное топорище остро наточенный топор.
— Это мне? — растерялся Назис. — Вы будто бы знали, что мой совсем плохой стал. Век помнить буду. Очень хороший топор. Ну, коли так, то покажу вам малость, куда плыть. Только лодку мою к своей привяжите, чтоб было на чем вернуться.
Когда Назис подплыл к стругу атамана, перебрался в него, то он с интересом стал рассматривать сидящих на широких лавках гребцов, с улыбкой поглядывающих на него. Глянул на чернобородого крепкого атамана, что расположился на корме.
— А я тебя раньше нигде не встречал? — спросил он его.
— Не знаю, не знаю. Может, и встречал. В жизни всякое бывает.
— Куда плывете?
— К хану вашему в гости, — крикнул рыжий с конопатым лицом казак. — Говорят, жен больно много у вашего хана, а он старый, не справляется. Вот мы и подсобим малость. — Остальные казаки весело засмеялись.
— Наш хан большой человек, — почесал за ухом Назис, — ему и жен положено много иметь. А уж справляется он с ними или нет, то его дело.
— Как зовут тебя, рыбак? — спросил атаман.
— Назисом меня зовут. А тебя как?
— Меня Ермаком кличут.
— Нет, не слыхал. Так неужто вы и впрямь в Кашлык собрались?
— За сколько дней мы доплывем туда?
— Не знаю, как ваши лодки идут, но я на своем челноке за два дня с роздыхом, с ночевкой добираюсь.
— Воинов вокруг не видно?
— Откуда им тут взяться. Они подле Кашлыка все стоят. А сюда, в глушь, и не суются.
— Какое ближайшее селение будет?
— Да вот на этом берегу за поворотом Бабасаны и будут. Только людей там почти не осталось. Хан всех таким ясаком обложил, что поразбегался народ.
— А на другой стороне кто есть? — выспрашивал рыбака атаман меж тем, как гребцы с силой налегали на весла, и струг ходко шел вниз по течению.
— Там владения прежнего хана Едигира были. Любил он там охотиться на медведей. А как он сгинул, то Кучум все отдал своему человеку во владения. Карача-бек его зовут.
— И что же он? Тоже охотится? Верно, всех медведей повывел…
— Куда ему! — скривился Назис. — Хромой. Какой с него охотник. Он там кузницу тайную сделал. Сам я не бывал на ней, а люди говаривали, будто такие как у вас ружья делают. — Старик показал на пищали, прислоненные к бортам струга.
— Интересные вещи ты рассказываешь. Спасибо тебе.
— А вон и сами Бабасаны уже виднеются! Вон они, — ткнул корявым пальцем в сторону берега Назис.
— Всадников видим на холме! — крикнули с караульного струга.