Куэнкэй
Шрифт:
Но и Содоруй-Да не уступал ему по яростному напору, противопоставляя силе соперника свой долгий жизненный опыт:
«Наша добыча!»
«Тропа мести – большая утрата – наша добыча! – Ошарсайя-Да рвал мох когтями, вздыбливал тройной костяной гребень, скручивал петлей гибкий хвост над своей головой, угрожающе целясь в Содоруй-Да.
Напряженное противостояние в любое мгновение грозило превратиться в смертельную схватку. И воины с обеих сторон цепко присматривались друг к другу, выбирая себе предстоящих соперников.
Застыв в напряженной, готовой к прыжку позе, Куэнкэй-Ну интенсивно
Жизнь Куэнкэй-Ну висела в этом споре на кончиках крыльев древоптицы, которую охотник обездвижил жоэстэ и уже раскрыл пасть, чтобы ее проглотить. И мозг Куэнкэй-Ну работал с еще большей интенсивностью, чем раньше, он остро понимал, что если ничего не придумает именно сейчас, то потом будет поздно.
Коготь-кулак …
Если он может незаметно подслушивать вождя, то может ли он… может ли он так же незаметно вмешаться в его мысли… дать им толчок… Они так распалены друг другом, что могут и не услышать… гостя в своем сознании…
Риск был страшный… Но Куэнкэй-Ну и так спасал свою жизнь – добыча важнее жизни безголосого, таков закон любого племени охотников. Молодой охотник сузил щуп своего сознания в коготь, утончил до невесомой паутины, и заготовленная мысль скользнула в сознание Содоруй-Да…
«Мефа»…
Содоруй-Да ничего не заметил. Куэнкэй-Ну осмелел.
«Мефа … гораздо просторней, чем считалось… хватит на всех… пустая нора … большая охота… много добычи… нет причин для спора…
В запале вождь воспринял мысли Куэнкэй-Ну как свои собственные, ни на миг не озадачившись неожиданно найденным решением. И донес предложение до Ошарсайя-Да.
«Наша добыча», – уже не так уверенно повторил Ошарсайя-Да.
Куэнкэй-Ну вдохновлено продолжал:
«Большая добыча – много врагов, враги сильны… но вместе их можно одолеть… их нужно одолеть вместе. Куарай и мантулис… Вожди мудры. Сейчас нельзя ссориться и воевать. Это плохо для родов куарай и мантулис. Перемирие продлит ванару многих полноценных…»
«Пустая нора?» – переспросил Ошарсайя-Да, окончательно усомнившись в своей ярости.
Содоруй-Да подтвердил:
«Важные
«Много лап высохло на камне предков», – нехотя подтвердил Ошарсайя-Да. – Говори нам о пустой норе».
«Подойди и посмотри», – предложил Куэнкэй-Ну.
«Я посмотрю сам», – решил Ошарсайя-Да.
Куэнкэй-Ну даже ошалел от собственной наглости. Увлекшись, он передал совет прямо вождю мантулис. А тот воспринял его, как предложение Содоруй-Да. Еще бы – кто из охотников посмел бы вмешаться в спор мудрейших?
Теперь тем более отступать было поздно, и Куэнкэй-Ну продолжил внушать, сообразив, что он должен сейчас сделать.
«Пусть сперва проверит менее ценный… безголосый… тот, кто проторил тропу мести…»
Опасности в пустой норе сейчас не было. Куэнкэй-Ну знал это твердо. Но пора было перевести внимание старейшин на себя, воспользоваться складывающейся ситуацией, обратить к своей выгоде, пока это возможно. И он послал сам себя, вложив мысль старейшине.
Мудрый вождь решил, что он нашел замечательный выход.
«Но для начала следует простить безголосого, ведь это его жоэстэ поразило чужаков с той стороны пустой норы, поразило успешно. И если пустая нора все-таки заберет его ванару, как забрала ванару охотника «ра», то он покинет мефа достойно – полноценным воином».
«Ты вернешься полноценным, – важно сообщил Куэнкэй-Ну вождь. – Иди, проверь пустую нору».
Чувствуя на себе пристальное перешептывающееся внимание воинов обоих племен, Куэнкэй-Ну в два прыжка подскочил к вросшему в землю неживому гиганту, взлетел вверх по наклонной тропе к пустой норе и коснулся ее когтем. Упругое нечто мягко оттолкнуло коготь. Тогда Куэнкэй-Ну нанес легкий укол, и коготь уже отскочил, словно от камня. Вот оно как. Чем сильнее стремишься попасть в пустую нору, тем сильнее тебя отбрасывает прочь… Вот почему его так отшвырнуло, когда он попытался достать гацу в прыжке…»
Он сообщил свой вывод старейшине, добавив, что прямой опасности не чувствует.
Любопытство Содоруй-Да пересилило осторожность, он приблизился. И тоже ткнул в пустоту норы когтем. За ним и Ошарсайя-Да попробовал, а затем и другие испытали невидимую преграду. На наклонной тропе даже стало тесно от воинов обоих племен. Незнакомые запахи, исходившие от неживого зверя, будоражили обоняние охотников. О добыче на короткое время забыли.
«Мне есть что сказать, – заявил Куэнкэй-Ну, когда нору потрогали все.