Кукла Даша
Шрифт:
Даша гуляла в парке, в котором было почти безлюдно. Впервые она чувствовала пока еще странный для нее привкус одиночества. Ей хотелось идти туда, где не нужно было бы притворятся и играть свои обычные роли. «Когда изменится моя жизнь?» – задавала она себе вопрос, который по мере прогулки вдруг стал множиться, и вместо одного вопроса появились сотни других, таких же безответных. «Что происходит? Боже мой, я не узнаю себя! Да и кто я?...» – сидя на скамейке, размышляла она.
– Даша! Привет! Ты... А сколько времени? – неожиданно откуда-то появился и тут же обратился к Даше Антон; как всегда
– Время? – очень мило хмуря красивые брови переспросила она. Антона это рассмешило, и он невольно поддался собственной иронии, воображая почему-то Дашу инопланетянкой.
– О, ты, наверное не от мира сего! Сообщаю тебе, что эта планета называется Земля и что на ней живу я – твой космический завоеватель!
Даша улыбнулась: ей показалось, что Антон в этот момент был единственным человеком, которого она знала, а сама она, действительно, чужачка.
– Антон, я не знаю, который час. А зачем тебе, космическому воину нужно время? Неужели ты собрался отвоевывать планету? – развеселилась Даша.
– Ну всю планету вряд ли... Хотя бы какую-то часть.
– Скажи, что ты делаешь сегодня, может быть, придешь ко мне? Нам нужно с тобой придумать какой-нибудь номер на Осенний бал, только так, чтобы это было смешно, – осенило вдруг Дашу.
– Я не знаю...
– Антон, ты что это? Хочешь, чтоб я тебя уговаривала немножко или очень долго и нудно?
– Нет, – сказал он тихо. – К тебе же должен прийти Сергей. Кажется, плакат, дорисовывать.
– А в чем проблема?
– Да ты права, это не проблема. Просто...
– Ладно, мы оба знаем, что все проще, чем мы думаем.
Они договорились, но как же многого он не сказал ей, и она ведь догадалась, что эта неожиданная встреча в парке была неслучайной.
Даша решила не строить грандиозных планов, в нее вселилась уверенность, что сегодня произойдет новый поворот в отношениях с Сережей.
С неземным воодушевлением она протерла в комнатах пыль, кружась с щеточкой, словно бабочка от цветка к цветку собирала не пыль, а пыльцу. В каком-то фильме она видела, как героиня проделывала те же домашне-бытовые трюки с пушистой щеткой в руках, а потом в дверь киношной любви постучался влюбленный герой и...
Даша открыла дверь, и на пороге стояли они оба, что удивило ее слегка, ведь она ожидала, что все будет немного по-иному.
– Привет! Заходите в мой космический фрегат, – поглядывая на Антона загадочно, в попытке заинтриговать Сергея, приглашала она их в свою обычную квартиру на седьмом этаже. Сергей однако не растерялся и добавил:
– Космический фрегат из девяти ярусов, летящий в бесконечном пространстве.
Вся троица обменялась между собой короткими взглядами, после которых, сначала ощутив неловкость, а потом еще нелепость, весело рассмеялись. Они прошли в комнату Даши, где на стене висели ее рисунки и многочисленные сувениры, амулеты, кулоны, привезенные ею из курортных городов, где провела почти все свое детство.
– Это моих родителей заслуга, – сказала она глядя на то, как увлеченно мальчики рассматривали ее богатства. Даша чувствовала себя, как королева воинов с отвоеванными трофеями.
– Интересно, что значит этот медальон? – спросил Сергей,
– А, это японский знак Якумамба, – ответила Даша.
– Что? – переспросил Антон.
– Ну ребята, хватит всякие побрякушки разглядывать! Завтра Осенний бал, и пока у меня кое-какие идеи...
Даша рассказала им свой план проведения праздника, придумывая его по мере того, как возрастал интерес Сережи и Антона. Она была так увлечена замысловатыми вариантами сюжета, как если бы была сумасшедшим ученым, сделавшим невероятное открытие. Сережа заметил что-то необычное в ее глазах, какой-то блеск, что ли. Он думал, почти не слушая ее сценарий, о том, как говорил с ней в школе, да, впрочем, он не обращал на нее даже внимания. А сейчас вдруг понял ее такую, очень живую и веселую, почти что огненную Дашу Миронову. Она была похожа на легкую, с расписными крыльями, бабочку, и каждое ее слово касалось, наверное, всех цветов в ее со вкусом обставленной комнате, напоминавшей музей редких вещей.
– Даша, ты пишешь стихи? – неожиданно спросил Антон.
В комнате наступила минута молчания, будто бабочка села отдохнуть, но потом вдруг вновь вспорхнула. Даша сказала:
– О, да, может быть, когда-нибудь поэму сочиню.
– Я серьезно спрашиваю.
Сереже стало смешно глядеть на его выражение лица, которое замерло в ожидании решающего ответа, и он, не выдержав, рассмеялся.
– Да, Антон, и я серьезно. Иногда я пишу, хотя об этом никто не знает, но раз тебе это интересно...
Сергей больше не смеялся, и все же он не верил, что это идеальное, выращенное в домашних условиях существо по имени Даша, способно написать настоящее стихотворение. Сергей был горд и считал, что настоящие стихи столь же редки, как если б нашелся человек, готовый нырнуть в бездну. Этого своего мнения он никогда не высказывал и на этот раз промолчал, делая вид, что весь погружен в рисование. Однако Даша почувствовала, что может отыграться за равнодушие, за тот холодок между ними. Она принялась говорить с Антоном о поэзии, о любимых поэтах так же воодушевленно и красиво, порхая по комнате взглядом и жестами изображая то горы, то море, а то и небо. Антон был зачарован ее рассказами: ему казалось, что все ее впечатления, которыми она с ним делилась, принадлежали и ему. Сергей вскоре, действительно, перестал слушать их, он рисовал осень, и никакие бури в разговоре Даши и Антона не могли развеять его грусти, которая давно жила в нем, которую он не мог понять.
Даша думала иначе. Какое могло быть понимание, если она не хотела хотя бы на минуту забыть о себе? А Сергей был далеко от нее, так далеко, что, наверное, целого плаката стихов не хватило бы, чтобы настигнуть его.
ГЛАВА 7. ОСЕННИЙ БАЛ.
Субботний день октября оказался дождливым. Кажется, что вся прелесть осени познается лишь в октябре. Туман будто струился из-под земли, а мокрые желтые листья похоже собирались вот-вот ожить и закружиться. Но природа любовалась только собой и была равнодушна к каким-то там балам, прическам, платьям людей. Осень таила в себе нечто молчаливое и не хотела раскрывать все свои секреты.