Кукла Даша
Шрифт:
– Сорока-белобока, зачем тебе нужно все это барахло? – негодовал Костя.
– Что ты понимаешь?.. – пренебрежительно отвечала она. И Костику приходилось смирятся с упрямостью сестры.
День оказался солнечным, почти сверкающим. В звенящей суете вокзала, казалось, таился какой-то незримый фейерверк, вот-вот готовый вспыхнуть тысячами пестрящих огоньков и свечек. Поезд обещал чудес – пересечь огромное пространство за несколько часов. Предвкушая чудесную поездку, Даша вошла в купе, как в волшебную комнату. Она сразу же заняла верхнюю полку и принялась читать Марину Цветаеву.
– Даша, кстати, я совсем забыл, – мило улыбаюсь сказал Костя, – с нами поедет Стас.
Сережа, лежавший на другой верхней полке, вдруг рассмеялся, но промолчал, скрыв свое не очень приятное удивление.
– Ну и где же он? – сомневаясь в искренности брата спросила Даша.
– Сейчас будет, – пресек он ее сомнения. Дверца купе заскользила, пригласительно открываясь для Стаса, и он, запихав толстую сумку под сиденье, пожал руку Костику, Сергею и пощекотал пятку Даше.
– Ай! Не надо щекотаться, – дернув ногой, сурово сказала она. Стас, хватая ее за щиколотку, старался задобрить злючку:
– Ладно, хватит дуться, я хотел сделать тебе сюрприз, поэтому Костян ничего не говорил.
– Ха-а!.. Сюрприз и сбоку бантик! – развеселилась Даша, когда Стас распустил свои пушистые волосы.
Зазвучали рельса и колеса, и поезд стал набирать скорость. За окном промелькнули городские картинки, чередой проходящие мимо и где-то там остающиеся на время, пока снова не оживут перед глазами, когда поезд будет возвращаться. А впереди – снежный лес в узорах закатного неба. Они ехали двое суток, рассказывая друг другу дорожные байки. Стас, не расстававшийся со своей гитарой, музыкой и сигаретами, играл, пел и подолгу курил с Костей. И Даша радовалась каждый раз, когда они выходили из купе покурить. Тогда она оставалась наедине с Сережей, который почти всю дорогу или крепко спал, или не отрываясь от бумаги рисовал.
– Что ты видишь? – прошептала как-то она, проснувшись очень рано. Костя, напившись вечером пива, спал, как сушенная рыба. Стас, вообще, всю ночь провел в шумном соседнем купе, где ехали, как оказалось, его какие-то там знакомые, но позже выяснилось, что они никогда друг друга не знали. Сережа сидел, по-турецки скрестив ноги, смотрел на только что нарисованный эскиз.
– Что я вижу? – задал он вопрос, и Даша мало поняла то ли он ее переспросил, то ли сам себя спросил.
– Уже рассвет, – потянувшись к окну сказала она.
– Я вижу тебя. Вот, посмотри, я рисовал тебя, пока ты спала...
Таня с бабушкой встречали поезд. Людмила Владимировна не могла стать в сравнение с теми бабушками, которые пекут пирожки и вышивают крестиком. Это была энергичная и в то же время артистичная женщина. Она безумно понравилась Даше. Таня радовалась, все в ее глазах приобретало некий смысл, когда она предчувствовала, что эти каникулы станут завершением какой-то истории, уже давно связавшей их.
Людмила Владимировна знала о внучке все до последней капельки тех слез, которыми Таня плакала ночами, уткнувшись в длинноухого зайца своих грез. Она догадалась, что этого зайца зовут Стас.
С вокзала они сразу же отправились
«Зимний курорт» сводил с ума своим здоровой атмосферой. Город оказался очень миниатюрным. И первые два дня гости Тани были очарованы. Гуляя по проспекту, они заходили на выставки, и Даша хотела остаться жить в одном из музеев, где красовались вещи конца восемнадцатого века. Костя отговаривал ее так, как если бы она действительно решилась на это. После культурных походов, в которых каждый смешил друг друга по любому поводу, начались походы спортивные, где смешно было абсолютно все.
Воздушные снежные пространства легко, в каком-то безмятежном полете, поднимались и опускались, когда чувствовался спуск по белому скату горы. Даша бесстрашно держалась на лыжах и, каждый раз выбирала трамплин покруче.
– Осторожней! Выше все равно не взлетишь! – кричал ей Стас.
– А может, она могла бы до неба достать... – воодушевленно говорила Таня. Стас завязывал свои шнурки на ботинках и ухмылялся, понимая, что она, Даша Миронова никогда не интересовалась пустотою неба. Для нее важнее красивое приземление, точно также, как и ему. А Таня и без того слишком воздушна, чтобы еще летать. Как же он был неправ!
Время каникул еще больше изменчиво, чем обычное время. В доме Людмилы Владимировны каждый вечер зажигался настоящий камин с настоящими дровами и огнем. Стас играл на гитаре, и всем было тепло и уютно, но что-то заставляло их чувствовать в друг друге обман. Словно каждый из них умолчал, спрятал в себе тайну. Под алмазным солнцем, на блестящем снеге, среди разрумяненных морозом лиц они забывали о чем-то самом главном, что привело их в этот белоснежный город.
Приближалась новогодняя ночь, которая сказочным образом превращает старый год в новый и иногда раскрывает тайны. Мальчики отправились за подарками, девочки готовили ужин – все как обычно. Людмила Владимировна поцеловала внучку и уехала праздновать к своим друзьям. Таня осталась хозяйкой, и Даша пользовалась всеми привилегиями подруги, помогая оформлять праздничный стол.
– Даша, я решила, что признаюсь Стасу, – сказала Таня, заправляя майонезом салат.
– Осторожно, не переборщи... – указывая на посуду пролепетала Даша. Таня улыбнулась, подумав, что в самом деле не стоит перебарщивать.
– Признаться? – переспросила Даша. – И что дальше?
– Ой, сколько вкусного здесь! – потирая ладони ворвался в кухню замерзший Костя.
– А где остальная братия? – поинтересовалась Таня.
– Их снегом засыпало. К утру дойдут, – делая серьезное лицо сказал он.
– По твоим следам? – пошутила Даша. Костя промолчал.
– Ты что-то скрываешь? Шутки шутками, но... – недоверчиво спросила его Таня.
– Они скоро придут.
Даша по-хозяйски отложив в сторону нож с прищуром посмотрела на брата.
– Милый братец, моя интуиция подсказывает мне, что все здесь далеко непросто.
– Я сказал, они выяснят... – чуть не проговорился Костя.
– Что выяснят? Боже мой, неужели они снова... – начала догадываться Даша.
– Перестаньте же играть в молчанку! – возмутилась Таня. – Говорите, в чем дело?!