Кукла
Шрифт:
Старик задвинул оглушенного мужчину под стол, взял со стола связку ключей и тенью выскочил на улицу. Свежий ветерок лизнул его разгоряченную кожу, пахло цветами и сеном, небо усеивали хрусталики поблескивающих звезд.
Он не ощущал себя на семьдесят лет. Максимум – на сорок. Сердце работало ровно, как насос, ритмично качая кровь, легкие напоминали кузнечные мехи, глаза сверкали, и первого, кто встал бы сейчас у него на пути, он разорвал бы на части.
Прокравшись к основному выходу, Никто без труда подобрал нужный ключ, открыл тяжелую дверь и растворился в темноте.
– Te Deum, [14] –
«Нас ждет игра… ты ведь хочешь поиграть?»
Да, Никто очень хотел поиграть. И он принимал правила игры. В сущности, все мужчины до самой смерти остаются детьми, разница лишь в стоимости игрушек.
После пикника Серый поехал в город – он решил заняться просьбой Клепы насчет тех «общипанных» лохов из комиссии. Жена Алла с Лидочкой и другие гости остались на полянке, шашлык получился отменный, и все было замечательно, за исключением лишь испорченного настроения именинницы – она так и не простила отцу отказ купить ей ту куклу. Вокруг нее были горы подарков, но она едва ли обращала на них внимание.
14
Слава богу (лат.).
Лида была растеряна и раздражена одновременно. Больше всего ее поразили слова папы, что та волшебная кукла «вшивая и больная». Он что, с ума сошел?! Разве он не видел, как сверкали на солнце ее золотые локоны? Как блестело ее роскошное платье, мягко шурша кружевами? Разве он не заметил серебряный колокольчик на изящном браслетике, который был на ее руке? Губы девочки задрожали, и глаза снова стали влажными.
Алла не могла не заметить состояние дочери и твердо пообещала ей после пикника поехать в детский магазин. Она сдержала свое слово, и Лида возвращалась домой с сияющими от счастья глазами, прижимая к себе самую красивую куклу. Только на этот раз растерянные глаза были у Аллы.
Серый ввалился только под вечер, уставший, но чрезвычайно довольный. Ему удалось выйти на нужных людей, которые как по ступенькам спустили «вниз» указание выяснить информацию об украденных вещах, и буквально через час ему так же по иерархической лестнице пришел положительный ответ, а еще спустя два часа «гонец» принес искомые предметы. Наказывать вора не стали – их ведь никто не предупреждал заранее, тем более, все имущество оказалось в целости и сохранности.
– Будешь есть? – спросила Алла, но Серый покачал головой:
– В кабаке от пуза наелся.
Алла задумчиво смотрела на мужа. Она знала о его прошлом, о его трех судимостях, но ее не сильно волновало общественное мнение, поскольку сама знала о «той» стороне жизни не понаслышке – ее собственный отец мотал срок на зоне за убийство. Она любила Виктора всем сердцем, хотя иногда он бывал жесток, и в такие моменты ее пугал искусственный глаз, который, казалось, жил своей собственной жизнью и холодно глядел на нее.
Он закурил.
– Лиде подобрала что-то? – спросил Серый, выпуская кольцо дыма.
– Да, – Алла разогнала рукой дым. – Тебе врачи запретили курить.
Серый усмехнулся, глубоко затягиваясь:
– Мне всю жизнь кто-то что-то запрещает. Если бы я выполнял эти запреты, то давно бы сыграл в ящик. Что она выбрала?
– Куклу, – сказала Алла, и Серый уловил в ее голосе замешательство. Он стряхнул пепел с сигареты и спросил:
– Ей правда понравилось?
Алла кивнула.
– Лида не выпускает ее из рук.
– Ну и хорошо. А то сегодня на рынке какую-то рвань захотела, так мне такой шухер устроила, думал, у нее с головой не все в порядке, – сказал Серый.
– Мда, – неопределенно промолвила Алла. – Только знаешь, так интересно получилось… даже странно.
– Что? – насторожился Серый.
– Она выбрала совсем не то, что я предполагала, – призналась Алла. – Какую-то ерунду, и как я ни убеждала ее, она хотела только эту куклу.
Серый напрягся, вспомнив реакцию дочери на рынке, когда он отказал ей в покупке.
– Во-первых, она сильно выделялась на фоне других игрушек, – говорила Алла. – Представь себе, стоят такие «конфетки» за три, четыре и пять тысяч, ростом с саму Лиду, и вдруг между ними какая-то мелкая сявка в поношенном платье. И Лида к ней, как собака за костью.
Глаза Серого потемнели.
– Я ей говорю, давай, посмотри другие, а она ни в какую, стоит, глаза на мокром месте и на меня так умоляюще смотрит: «Мама, хочу только ее!» Ладно, не стала я с ней спорить, понесли эту куклу на кассу. Кстати, ни ценника, ни страны-производителя я нигде не обнаружила, – продолжала Алла. – На кассе тоже сделали круглые глаза – игрушка не проходила через компьютер, у нее не было штрих-кода. Они вообще не могли понять, как эта кукла попала в магазин, понимаешь, Витя?
– Ну, и что дальше? – спросил Серый, затушив окурок. Все это ему определенно не нравилось.
– Сначала они вообще не хотели ее продавать, так как сами не знали, откуда она и сколько стоит, – устало произнесла Алла. – Но тут Лида закатила такую истерику, думала, сейчас отлуплю. Я стала предлагать им деньги, они не берут, тогда кассир вместе с куклой пошла к администратору. Картина маслом – Лидка вопит, очередь на меня шипит, я вся красная стою, не знаю, куда деваться, короче, с ума сойти. Наконец кассир вернулась, и сказала, мол, забирайте куклу так.
– Что значит «так»? – недоверчиво спросил Серый. – На халяву, что ли?
– Именно. Двигает она, значит, куклу в сторону Лиды, та к ней ручки тянет, как вдруг кукла вся задергалась и давай маршировать, представляешь? Она, оказывается, еще заводная была! На руке какой-то колокольчик звенит, она рот разевает, оттуда какая-то музыка играет!
– Музыка, – машинально повторил Серый, вспомнив про согнутый ключ в спине куклы, которую он видел сегодня на рынке. Он поднялся со стула:
– Я хочу посмотреть на эту замечательную куклу. Как она марширует.