Кукла
Шрифт:
Она старалась не думать об этом, но назойливые мысли вновь и вновь таранили ее мозг – Кристи, этот крошечный ребенок, обладает какой-то необъяснимой сверхинтуицией, и это пугало ее не на шутку. Как только вернется Руслан, они обязательно покажут ее психологу.
«Папу… жалко».
Может, стоит еще раз позвонить Руслану? Поразмыслив, она решила не делать этого. Женя сварила себе кофе и еще раз заглянула к дочери. Кристи мирно спала, но даже во сне ее лицо было не по-детски серьезным.
Серый еще долго прислушивался к тому, что происходит внизу, но
Мужчина зашел в ванную. Запекшаяся кровь Аллы на кафельном полу превратилась в почерневшую корку, и он старался не наступать в нее ногой. Взглянул в зеркало. На него смотрело бледное исступленное лицо безумца с дергающимся веком, стеклянный глаз выглядел особенно страшно. Он вспомнил, что когда боролся с нею, пытаясь связать, она ударила его с такой силой, что искусственный глаз даже выскользнул из своего привычного места. Он вставил его обратно, но неумело, и теперь глаз выпукло торчал, как у изумленного рака.
Серый смутно помнил, что, пока он был занят, несколько раз звонил телефон, но тогда ему было не до этого. А сейчас нужно ехать к Алле… да-да, вот только он умоется…
Он сполоснул лицо холодной водой и вышел к машине. Бросил взгляд на брошенную у ступенек лопату с налипшей землей. Он покачал головой – бедняга. Но у него не было другого выхода.
От него все еще разило водкой, но Серый все равно принял решение ехать на машине. Пока грелся двигатель, он просмотрел входящие звонки на мобильном. Два раза звонил Клепа, и один звонок от Гии. Хм, началось. И, судя по всему, самое интересное еще впереди.
В коридоре больницы он столкнулся с Сергеем. Серый спросил, как чувствует себя Алла, но тот был хмур и все время отводил глаза в сторону. Тогда Серый, невзирая на персонал и посетителей, схватил за шиворот перепуганного врача и заорал ему прямо в лицо:
– Сережа, что с ней?!! Не вынуждай меня принимать крайние меры!
– У нее… кома. Ночью случился приступ, – выдавил из себя Сергей. – За ней все время наблюдали, нашей вины в этом нет. Сначала парализовало конечности, потом…
– Где она? Я хочу ее видеть!!! – кричал вне себя от горя Серый, тряся мужчину так, что у того голова болталась из стороны в сторону. Врача обуял страх – бледный, с отросшей щетиной, вывороченным стеклянным глазом и пропахший потом, Серый напоминал ему ожившего мертвеца.
– Нельзя сейчас к ней, она в реанимации. Вопрос жизни и смерти, – прохрипел он, пытаясь вырваться из цепких объятий Серого.
– Что-о-о??? – яростно зашептал Серый. – Что ты сказал, сука? Ты врубаешься, что ты несешь?!!
Проходившая по коридору медсестра с ужасом глядела на эту сцену. Между тем Сергею удалось выскользнуть из рук Серого, и он прижался к стене. Тяжело дыша, он произнес:
– Я никогда не врал тебе. Дело действительно плохо. И сейчас от нас уже ничего не зависит.
Неимоверным усилием воли Серый сумел взять себя в руки. Скрипнув зубами, он спросил:
– Что? Что вам нужно, лепилы хреновы, чтобы она вернулась
– Перестань, – устало сказал Сергей. Серый не сводил с него горящего глаза, дыша с присвистом. Врач вздохнул и проговорил:
– Ладно, думаю, на минутку тебя пустят к ней. Но предупреждаю, не больше. И не вздумай психовать в палате.
Серый с покорностью кивнул.
Сергей куда-то ушел, и за это время Серый обгрыз все ногти до мяса. Потом Сергей вернулся в сопровождении какого-то врача в очках, и они пошли в реанимационную.
Увиденное потрясло Серого. Черты лица его любимой Аллочки заострились, лицо стало отталкивающе худым и отдавало желтизной. Издалека ее можно было принять за мумию, и Серый почувствовал страх. Только сейчас он осознал, как дорога ему эта женщина.
«Возможно, она останется инвалидом на всю жизнь…» – эта зловещая фраза прозвучала в миллион раз страшнее, чем когда он слушал свой первый приговор в суде. Ему захотелось убить этого врача, тощего фраера с прыщавой рожей, а заодно и Сергея, разнести тут все к чертовой матери, но разве это принесло бы облегчение Алле? У него возникло ощущение полной безысходности, наверное, нечто подобное чувствует зверь, загнанный охотниками в нору. Если Аллы не станет, он тоже не будет жить. Ради чего, Лиды? Она для него уже умерла.
На улице его неожиданно вырвало. Вытирая платком рот, он вспомнил прошедшую ночь, дикие глаза дочери и безвольно поникшую головку ребенка, и по телу прошел озноб. Что теперь делать? Может, позвонить Клепе?
Он быстро набрал номер старого друга.
– Я звонил тебе, – с упреком произнес Клепа.
– Знаю, – с раздражением сказал Серый. – Клепа, у меня сплошные косяки. Надо бы пересечься, обмозговать кое-что.
– У меня тоже для тебя есть новость, не по телефону. Когда ты сможешь приехать?
– Как с делами закончу, – ответил Серый, думая, какой же сюрприз подготовил для него начальник милиции.
– Это касается нас и Руслана с Вадимом, – продолжал Клепа. – Помнишь мальчишник Руса? Двадцать лет назад?
Серый вяло покопался в памяти. В сознании тут же всплыл рисунок – четверо фигурок в лесу, избушка.
– И… что? – хрипло спросил он.
– Вот приедешь – и поговорим, – сказал Клепа. – Рус обещал быть к вечеру.
Закончив разговор, Серый увидел, что ему пришло смс-сообщение. У него не было желания читать его, но палец уже машинально нажал на нужную клавишу. «В 18.00 на том же месте. Будут все. Гия».
Вот так. Значит, при любом раскладе жить ему осталось максимум сутки. Если он не слиняет куда-нибудь. Вот только куда? Тем более он никогда не оставит Аллу.
Руслан никогда бы не мог подумать, что ему придется столкнуться с такими трудностями при продлении визы. Сначала ему казалось, что основная проблема у него будет со своим руководством, но как раз там все прошло гладко – ему без всяких проблем разрешили остаться в России столько, сколько нужно. Потом начались бюрократические проволочки с продлением разрешения. В конце концов, благодаря настырному характеру Руслана и нескольким купюрам с портретами президентов США ему был открыт зеленый свет.