Кукловод
Шрифт:
– Троллево отродье… – прошипел генерал. Росомаха тем временем полностью оправился от раны и бросился в гущу событий. Он выскочил прямо на Пятака, который разрядил в упор в него свое оружие. Белесый сподох накрыл Росомаху, но на него это не произвело почти никакого впечатления, лишь заставив слегка покачнуться. Его лезвие перерубило не только оружие, но и руку Пятака у локтя, словно несколько дюймов доброй стали и кости не представляли собой никакой преграды. Пятак осел на пол, заливаясь кровью, а Росомаха по инерции пронесся еще несколько футов и успел нанизать на свои лезвия Алану. Фабул бросился к регенерирующему противнику, рассчитывая превратить того в фарш, но перед ним промелькнуло что-то
– Что это было? – Фабул с трудом разжал губы.
– Морфей. – Управляющий был краток.
Он тут же повернулся к Полуденным Рыцарям:
– Сможете привести в порядок бойцов и нейтрализовать врагов, пока они не пришли в себя?
– Привести в себя – моя забота. – Лестер был мрачен. Идея добивать поверженных и беспомощных врагов была против его природы.
Заметив выражение лица жреца, Управляющий добавил:
– Убивать необязательно. Нам нужно, чтобы их нельзя было привести в себя в ближайшие два часа. И оставьте одного из них для допроса, желательно Человека-Паука. Он показался мне разумным, а значит, незараженным.
Олдер кивнул и спросил:
– А как насчет зараженных? Вообще-то мне теперь не составит труда определить, кто заражен, а кто нет. Достаточно просканировать их ауру, чтобы понять, присутствует ли внутри каждого из них второе сознание.
– Даже так? – В голосе Управляющего прозвучало уважение. – Взять вас на операцию оказалось очень верным решением. Зараженных, к сожалению, придется ликвидировать. Они слишком опасны, и мы не знаем, могут ли Элары вновь привести их в боевое состояние вопреки нашим усилиям.
Олдер пожал плечами и обратился к Фабулу:
– Собери всех противников в одно место, а Супермена, Росомаху и Феникса оставь там, где они есть. В них живут паразиты, так что мне придется их добить.
Фабул молча принялся за дело, заметив краем глаза недовольную гримасу Лестера. Погром в коридоре оказался капитальным, и потери с обеих сторон были чудовищными. Прежде чем пасть от ментального удара Морфея, Супермен сумел убить нескольких участников операции. Было видно, где он шел. Помимо Ромула и Борова, с переломленными шеями у ног сверхчеловека скорчились Лис и Гил Бар-Арон. У Густава Кирта правая рука и левая нога были выгнуты под неестественным углом, и в одном месте кость даже пробила комбинезон. Тем не менее немец слегка шевелился, что давало шанс Лестеру его спасти, пока тот не умер от болевого шока и потери крови. Саблезуб и Медведь сильно помяли друг друга, но раны у обоих не были достаточно серьезными, чтобы представлять существенную угрозу. Мистер Фриз сумел зацепить Елену, но ее обмороженная и провисшая плетью рука поддавалась излечению. Остальные бойцы Центра и их союзники не получили серьезных ран. Из американцев погибла только Вондервумен, чье высокомерие сыграло с ней дурную шутку. Даже Росомаха постепенно приходил в себя. Его потрясающая способность к регенерации постепенно вытесняла смертельный яд из организма.
Фабул выполнил приказ Олдера,
– А что с этими будешь делать? – Фабул кивнул на оставшихся в живых пленников.
Олдер собрал их в круг и, раскинув руки, произнес:
– Интакирум салирис!
Золотистое сияние окутало безвольно лежащие на земле фигуры, и они исчезли. Олдер повернулся к Фабулу и ответил:
– Вообще-то я их просто телепортировал отсюда миль на тысячу к северу, но я толком не знаю, как подействует это заклинание. Будем надеяться, для их собственного блага, что все кончилось хорошо.
Лестер тем временем закончил приводить в порядок своих подопечных, которые уже начали приходить в себя. Жрец в упор посмотрел на Олдера и, не отводя взгляда, спросил мага:
– А без некромантии обойтись было никак нельзя?
– Не знаю. – Олдер внезапно сник. – У меня просто не было выбора. Паразиты уже начали возвращать к жизни своих подопечных. Второй раз Морфей нам бы помочь не смог…
Жрец покачал головой и сказал:
– Я вообще удивляюсь, как парень выжил. Он, слава Медноликому Владыке, пришел в себя, но, боюсь, повторить свой трюк Морфей уже не сможет. Способностей в нем не осталось, и я не знаю, вернутся ли они к нему со временем.
Фабул посмотрел на Морфея. Тот облокотился на стену и что-то тихонько говорил вполголоса присевшему рядом Управляющему. Судя по его лицу, новости были неутешительными.
– Тем не менее, – продолжил Лестер, – ты же сам только что нарушил устав Конклава, по которому тебя полагается не только изгнать из его членов, но и придать трибуналу Инквизиции! Ты понимаешь, что моя присяга Верховного Инквизитора не позволяет мне просто так замять это дело?
Олдер устало махнул рукой:
– Не бери в голову. Мы не на Одероне, где формально действует устав Конклава и власть Императора с Инквизицией. Формально мы на службе у правительства России, которое не имеет никаких законов против применения летальной некромантии. Ты свободен от своих обязательств.
Лестер помолчал и потом все же спросил:
– Была ли в этом нужда?
– А ты как думаешь? – Олдер ткнул своим посохом в останки Росомахи. – Он же регенерирует, как самый настоящий тролль, но без уязвимости к любому из известных мне элементов. Ни сжечь, ни заморозить… А его паразит даже после применения магии сумел это как-то пережить и превратился в кристалл.
Лестер инстинктивно отодвинулся от трупа, в котором теперь ясно виднелся крупный белесый камень, подернутый сероватой мутью. Иногда радужные разводы пробегали по граням кристалла, но в целом от него не веяло никакой опасностью.
Фабул заметил, что пришедший в себя Человек-Паук снял маску и с ужасом смотрит на почерневший труп своего приятеля, внутри которого живой минерал продолжал слабо пульсировать изнутри.
– Что это??? – Американец дрожащей рукой указал на паразита.
– Это то, про что мы хотели вам рассказать, но, как видишь, этот жест доброй воли оказался тщетен.
Управляющий присел рядом с пленником и, опуская детали, рассказал то, что Полуденным Рыцарям было уже давно известно. Евгений Давидович почти ничего не выдал об операции и его участниках, но даже того, что он поведал, хватило на то, чтобы произвести на юношу сильное впечатление. По мере рассказа лицо Человека-Паука становилось все более жалким. В какой-то момент Фабулу показалось, что тот вот-вот заплачет. В конце концов, парню было на вид всего-то лет восемнадцать!