Кукловод
Шрифт:
– Вы, Антон Павлович, и в прошлый раз говорили, что всё это авантюра, – с обидой сказал штабс-капитан Витёк Марков, – а Игнатий Львович уже полгода в губернаторском дворце сидит.
Аргумент гвардейца, что ни говори, был убийственным, и Заслав-Залесскому оставалось только руками развести. Больше никто Дальскому на политсовете партии не возражал, да и чего возражать-то: получится, так хорошо, а не получится – на всё воля Божья. Конечно, удача или неудача проекта не от политсовета зависела и даже не от губернатора Гулькина – Дальский на этот счёт никаких иллюзий не строил. Необходимо было собрать в кулак всю властную и финансовую элиту, и уже этим кулаком прошибать несокрушимую стену российского
Премьер Рыкин смотрел на Дальского с удивлением, и это еще мягко сказано, а уж если быть совсем точным, то это был взгляд человека собирающегося вызвать врача для прихворнувшего белой горячкой знакомого. – Какое Монако, Сергей Васильевич, – у нас уборочная на носу?
Вид у Рыкина был усталый, и положение не спасала даже благородная седина в волосах. Нет, такому людей на великие свершения не поднять, так и будет рыться в навозе. А жаль. Если это сильное лицо немного облагородить массажем, подправить причёску, удалить излишки жира с помощью диеты и физических упражнений, а потом повесить на грудь орден, усыпанный бриллиантами, то лучшего канцлера для княжества и представить трудно.
– Вы бы мне лучше присоветовали, Сергей Васильевич, где деньги на горючее взять
– А я вам что предлагаю? – удивился Дальский. – Откуда вы ещё деньги возьмёте? Они все за бугор уплывают и не в картинные галереи, а в тамошние злачные места. Нужны новые источники поступления денег в казну – с заводов брать уже нечего. Заметьте, господин Рыкин, я не требую от вас финансовых вливаний даже на стадии раскрутки, мне от вас нужна только моральная поддержка и властные гарантии денежным тузам.
– Нас же засмеют в столице, – поморщился премьер.
– Лучше пусть там смеются, чем у нас плачут, – улыбнулся Дальский. – На первых порах даже к лучшему, если они нас будут там воспринимать как шутов гороховых.
Думал Рыкин довольно долго, хотя Дальский почти нё сомневался в его ответе. Нет, в идею российского «Монако» он, конечно, не поверит, но в любом случае шумиха вокруг области ему на руку. Если монархисты сядут в лужу со своей затеей, то чёрт с ними – премьер за безумства губернатора Гулькина ответственности не несёт, а если в казне зашевелятся денежки, то опять же благодаря Рыкину, который сумел из шелухи и мишуры извлечь общественную пользу. – Хорошо. Людей я соберу, но уж вы, Сергей Васильевич, сами излагайте им свои прожекты. Мешать я вам не буду, но и особенно горячей поддержки вы от меня не ждите – у меня, знаете ли, текущих дел много.
Первыми на инициативу монархистов откликнулись «Губернские вести». В редакционной статье светоч отечественного либерализма Аркадий Гермесович Зарайский обозвал Дальского черносотенцем густопсового пошиба и тайным коммунистом, расчищающим путь тоталитарному режиму. Господин Попрыщенко был назван абсолютно аморальным типом, насаждающим в городе разврат в самых его непотребных формах. Далее в статье говорилось, что безумный выбор народа неизбежно приводит к самым трагическим последствиям, к бесплодным и чудовищным авантюрам, за которые потом придётся расплачиваться десятилетиями. Чудес на свете не бывает, и все проекты Дальского полопаются как мыльные пузыри при первом же столкновении с действительностью. Давно уже пора поставить перед федеральным правительством вопрос об ответственности некоторых субъектов, деятельность которых угрожает единству России.
Крячкинское «Знамя» неожиданно ударилось в иронию и написала живописный портрет будущего «княжества Монако», по которому выходило, что быть Игнатию Гулькину задушенным гвардейцами, а на областном столе утвердится его дражайшая супруга Екатерина. Всерьёз обсуждать подобный проект коммунисты посчитали для себя унизительным. А относительно господина Дальского
Сытинская «'Вперёд» пыталась найти в затее Дальского рациональное зерно, но не нашла и лишь посетовала, что такой серьёзный человек, как премьер Рыкин впутался в совершенно безумное дело, но, видимо, недаром говорят в народе – с кем поведёшься, от того и наберёшься.
На происки оппозиции монархисты ответили мощной демонстрацией молодёжи под лозунгами: «Даёшь бордели!» и «Да здравствует российское Монако!». Молодёжная тусовка веселилась до упаду, что выгодно отличало её от коммунистических мрачноватых шествий и либеральной кликушеской говорильни, как не без яда заметил Сократовский «Социал-монархист». И вообще визг оппозиции, как левой, так и правой, вызван, оказывается, явным непониманием стоящих перед обществом задач возрождения былых духовных традиций. Отрицать полезность борделей, это всё равно, что требовать закрытия общественных бань на том основании, что люди там голые. Речь-то идёт не о разврате, а о наведении элементарного порядка в сфере интимных отношений и укреплении семьи. Что же касается «княжества Монако», то там нет даже намёка на сепаратизм, речь идёт о культурно-историческом наследии, которое мы проматываем с бездумьем манкуртов, подменяя истинные ценности чуждыми нашему народу побрякушками, и тем обедняем не только себя, но и своих потомков. И почему это, скажите на милость, негритянские барабаны и тамтамы у нас считаются неслыханным прогрессом в области культуры, а вот русская балалайка – это всенепременно возвращение к тоталитаризму и шовинизму. Да побойтесь Бога, господа, – это не у нас, это у вас крыша поехала.
Неожиданный интерес к проекту Дальского проявила губернаторша Катюша, чей визит в его скромную квартиру был обставлен с удивительной пышностью. Катюша прибыла на белом «Роллс-ройсе», в сопровождении штабс-капитана Маркова и четырёх рослых гвардейцев. Кроме того, в ее свиту входили ещё две молодые и очаровательные особы, то ли на правах нянек еще не родившегося младенца, то ли в качестве секретарш.
– Ваша квартира мне понравилась, – сказала Катюша, бережно устраивая своё располневшее в силу известных драматических обстоятельств тело в старое кресло. – Во всяком случае, она лучше предыдущей.
Дальский неожиданно для себя почувствовал неловкость в присутствии сановной гостьи. Чёрт его знает, что это на него вдруг накатило. Его смущал Катюшин живот, который уже нельзя было скрыть, и к безудержному росту которого Сергей, возможно, имел отношение. – Мы, собственно, к вам посоветоваться пришли, Сергей Васильевич. По поводу ордена Святой Екатерины.
– Это, в каком же смысле? – не понял Дальский. – Вы знаете, Сергей Васильевич, вот Маша говорит, что наша молодёжь совсем отсталая по части монархизма, и неплохо бы её просветить на этот счёт. Я думала, что неплохо бы кружок организовать, а мне говорят, что кружок – это для коммунистов, а у монархистов должен быть орден.
Собравшаяся вокруг Катюши молодёжь серьёзно и строго смотрела на Дальского и у него не хватило мужества высмеять эту дурацкую затею. Впрочем, автором спектакля был сам Дальский, а молодёжь лишь подхватила его задумку и творчески развила
– Ну что же, – откашлялся Сергей. – Весьма разумное начинание. – Правда, – обрадовалась Катюша. – А мы тут спорили, спорили… – Игнатий Львович должен знак учредить, – сказала девица, которую называли Машей. – Для членов ордена.
– А разве это возможно? – Катюша с надеждой посмотрела на Дальского. – Вполне, – пожал плечами Сергей. – Только этот знак в областной Думе придётся утверждать.