Куколка
Шрифт:
— У вас есть другие идеи? — вежливо осведомился громила-гитарист.
— Есть. Если уважаемая Шам-Марг не откажется, мы могли бы совместить наши интересы.
— А именно?
— Переход антиса из корпускулярного тела в волну и обратно, если проходит без контроля, сопровождается большим выбросом энергии. Я не физик, но энергию можно направить…
Лючано тоже не был физиком. Он был кукольником. Но сообразил первым: очень уж это походило на точечную корректировку действий куклы — расставление своих акцентов
— Корабль! Развернуть звездолет в нужную сторону — и использовать энергетический выброс перехода в волну в качестве толчка!
— Умница, Борготта. Это наш шанс.
В рубке воцарилась тишина. Люди пытались осмыслить великолепное безумство идеи.
— Светлый огонь! — гитарист хлопнул ладонью о колено. — А мне нравится! Все лучше, чем задохнуться в этой жестянке. Твое мнение, капитан?
— Развернуть корабль не проблема, — взвешивая каждое слово, заговорил Бижан. — Нацелить на Тамир — тоже. Навигация работает, маневровые двигатели действуют. Даже отчасти погасим скорость. Но если толчок будет недостаточно мощным, нам это ничего не даст. А если окажется слишком сильным… Корабль не выдержит.
— Ну, раскурочит дюзы! Даже пару кормовых отсеков! Там и так вакуум, а реактор не пашет. Откачаем воздух из отсеков, где он остался, задраим все мембраны, пересидим в рубке…
— Нас размажет ускорением. Компенсаторы инерции скисли…
— Дублирующий контур! Он подзаряжается из рубки!
Вехдены повернулись к Шам-Марг:
— Вы согласны?
— Мне все равно, где выходить. Я не все поняла, — птица развела руками, словно марионетка под управлением начинающего кукловода. — Объясните. Мне интересно есть.
В рубке кипела работа.
Гитарист с барабанщиком, закрыв нижнюю часть лиц белыми повязками из хлопка, уселись на корточки в углу. В руках каждый держал по прозрачному цилиндру — аккумуляторы извлекли из разъемов, вскрыв стенную панель. У гитариста дело спорилось быстрее, но и барабанщик старался. На лбу его выступили бисеринки пота.
В цилиндрах разгоралось темно-розовое свечение.
Бижан копался в сфере управления, разворачивая корабль на новый курс. Он то и дело сверялся с динамическим атласом сектора. Наконец зеленый ромбик на контрольном дисплее совместился с оранжевым. Радостный писк возвестил: ориентация завершена.
Юлия тем временем подробно объясняла Шам-Марг, что надо делать. Флуктуация слушала, краем глаза наблюдая за действиями Бижана. Птице было интересно.
Один Лючано остался не у дел.
— Ограничения! — с восторгом заявила птица, когда Юлия закончила. — Уникальный опыт! Я правильно осталась. Хорошо есть!
Гитарист, хрустнув плечами, передал заряженный аккумулятор капитану и снял повязку.
— Неси скафандр, — бросил Бижан, вставляя цилиндр в гнездо. — И помоги
Юлия подвела Шам-Марг к пульту.
— Здесь, — помпилианка вызвала на дисплей схему корабля, — вам надо будет вручную открыть мембрану. Закроете ее за собой, откроете следующую, разблокируете шлюз… Господа, дайте коды!
— Даю, — кивнул гитарист, извлекая из ниши громоздкий скафандр.
— Коды? Разблокировать? — птица моргнула. — Не понимаю.
— Наберете определенные цифры на кодовом замке.
— Цифры? Не понимаю.
— О-о, нет! Так мы и до коллапса Вселенной не успеем. Нужен сопровождающий.
— Но в том отсеке — почти вакуум! — «йети» едва не выронил свою ношу. — А у нас только один скафандр в рубке. Остальные — как раз там, куда надо попасть.
— Проклятье! Так надевайте скафандр, бегите туда и принесите второй — для сопровождающего!
— Время, время!.. Тысяча квазаров! МОРС! У нас есть человек в МОРСе!
Палец Бижана победно уткнулся в грудь Тарталье.
«Что-то все сегодня в меня тычут. Пальцами, стволами, кулаками», — с обидой подумал Лючано, но счел за благо смолчать.
— Надевай скафандр на пенетратора! Я перепрограммирую МОРС. Гив, ты закончил? Подавай сигнал бедствия на Тамир. Скажи, что входим в систему. Точный курс и скорость сообщим дополнительно. Остальное сам знаешь: авария, реактор мертв, воздух на исходе. Леди, пристегните детей к креслам! Компенсаторы — компенсаторами, но может и тряхнуть. Шевелитесь, сонные мухи!
Вряд ли «нормальная» помпилианка проявила бы заботу о рабах, пристегивая их к креслам. Даже по чужому распоряжению. Впрочем, на краю гибели — не до расовых комплексов!
Бижан открыл панель на «жилетке» Тартальи и занялся программированием.
— Готово, — вскоре сообщил он. — МОРС даст тебе четыре минуты в разреженном воздухе, при низкой температуре. За это время ты должен все успеть и покинуть отсек. Схему корабля, ваше положение и техзадание я буду транслировать на шлем. Не заблудитесь.
— Уж постараюсь, — буркнул Лючано.
Гитарист закончил облачать «овоща» в красивый, серебристый с ало-белыми «вставками» скафандр. Он активировал системы, внешнюю акустику, за минуту прогнал диагностику — и с удовлетворением хмыкнул.
— Пошли, — махнул Лючано пенетратору, и первым оставил рубку.
Путь занял минут семь. Они двигались по центральному коридору, никуда не сворачивая. Дважды приходилось открывать промежуточные мембраны. Коды не требовались. Хватало простого касания сенсора — здесь, где опасность разгерметизации отсутствовала, блокировку удалось отключить дистанционно, из рубки. Схема корабля висела у Тартальи перед «глазами», накладываясь на картинку, транслируемую камерой.
По схеме ползли две красные точки: он и Шам-Марг.