Куколка
Шрифт:
Хорошо, спорьте со мной. Возражайте. Приводите тысячу аргументов. А потом задумайтесь: вот вы знаете. Не верите или догадываетесь — знаете.
Что, легче?
Жить — легче?
— Вы — мой шанс, Борготта. Мой шанс вернуться обратно. Эти ханжи выгнали меня! Им, видите ли, претит немотивированное насилие! Им не по душе жестокость при допросах! Я, опытный агент, вынужден прозябать в ледяной дыре, на жалкой должности поселкового альгвасила…
Он не сумел сдержать ухмылки предвкушения, мелькнувшей под бурыми от крови усами. Да, собственно, и не собирался ее сдерживать.
— Ну-с, начнем с начала.
Бывший агент установил на столе, строго напротив Тартальи, портативную камеру на миниатюрном штативе-треноге. Включил запись. На боку камеры зарделся красный огонек. В сфере визора возник пленник, зафиксированный в кресле, часть стены и дверь кабинета.
Альгвасил удовлетворенно крякнул. Сев за стол, он с энтузиазмом потер руки. Крошка запекшейся крови посыпалась с пальцев на пол.
— Лючано Борготта, ваша личность мною идентифицирована. Формальности мы опустим. Перейдем к делу, — безумная радость распирала усатого. Глаза его лихорадочно блестели. — Когда, где и при каких обстоятельствах вы впервые познакомились с членами террористической группировки Бижана Трубача?
«Когда они меня похитили, — хотел честно ответить Лючано. — На Террафиме, чуть больше суток назад. Если, конечно, это называется знакомством…»
Он не успел произнести и слова.
В недрах здания администрации что-то глухо ухнуло. Пол под ногами вздрогнул. Мгновением позже донесся отдаленный металлический лязг.
— Землетрясение? — вместо ответа поинтересовался Лючано.
Ему вдруг стало весело. Наверное, заразился от улыбчивого маньяка.
Альгвасил не ответил. Он замер, прислушиваясь. Лицо усача окаменело маской театра Сю-Дзей. Маэстро Карл восхищался такой маской: «Чиновник: недоверчивое ожидание». Секунды ползли ядовитыми кемчугскими сколопендрами. Лючано помнил по опыту Мей-Гиле: твари никогда никуда не спешили. Все, даже прожорливые птицы додо, старались держаться от них подальше.
Он затаил дыхание.
Отмочить шуточку: «Это мой Пульчинелло в жестянке летит!»? А вдруг это и впрямь Пульчинелло? Когда у нас завтрак по террафимскому времени? Захотелось «овощу» кушенькать, послал он мудрую Шам-Марг в черную дыру, сконденсировался в малом теле на Тамире — и бегом к кормильцу-поильцу, прямиком в здание администрации…
Кажется, шаги. Далеко.
Под землей?
Усатый вышел из транса. С неожиданным проворством, удивительным в громоздком теле, он извлек из шаровар коробочку уникома, активировав эмитор голосферы. Уником явно был заранее настроен на служебную частоту. Альгвасил без промедления начал вызывать подчиненных:
— Халк, Олаф, Ульрих! Ответьте! Что у вас происходит?! Халк, Олаф…
Никто не отзывался.
Бывший агент ткнул в уником грязным пальцем, отключив связь. Сунул приборчик в карман, быстро выдвинул
Отработанное движение — и в рукоять, клацнув, вошла дополнительная батарея: поддержка режима сплошного огня.
— Не радуйтесь, Борготта, — он проверил заряд «Пульсара». — Это вам не сонная Террафима. Места наши дикие, оружие есть у каждого. Любой горняк — снайпер. Хищники кругом, зазеваешься — сожрут. Приходится отстреливать… Опять же — холод. Далеко ваши друзья-вехдены не уйдут.
— Они мне не друзья. Они меня похитили.
— Ну да, конечно, — хмыкнул усатый, выбираясь из-за стола. — Счастливо оставаться. Не скучайте. Я скоро вернусь, и мы продолжим.
Камера по-прежнему работала. Визор хозяин кабинета также оставил включенным. Лючано, хотя и не мог повернуть головы, ясно видел, как вооруженный маньяк отпирает дверь у него за спиной, отправляясь на «охоту».
Что случилось позже, он сразу даже не сообразил. Дверь открылась, альгвасил шагнул наружу — и неведомая сила швырнула усача обратно в кабинет. Будто зимняя пурга тихонько кралась по коридору, прикинувшись сквознячком, чтобы вдруг явить свою мощь в полной мере. На миг спина альгвасила, стремительно надвигаясь, полностью заслонила обзор. Мелькнули полы кафтана, треснула ткань под мышками. Феска вспугнутой пташкой упорхнула к окну.
Маньяк с грохотом рухнул рядом с креслом.
Скосив глаз, Тарталья засек лучевик — оружие, вращаясь, улетело в угол.
В дверях возник громила-гитарист, прыгнув следом. Тамирские хищники, небось, обзавидовались бы смертной завистью, увидев такой прыжок. Вехден сцепился с бывшим агентом, оба ворочались, пыхтели и катались по полу. На пару секунд они попадали в поле бокового зрения, затем возникали в сфере визора, пойманные объективом камеры, или оказывались в «мертвой зоне».
Тогда можно было лишь гадать по звукам борьбы, что происходит.
Разорвав хватку усатого, гитарист дважды саданул противника кулаком в лицо. Брызнула кровь, пачкая «йети» — сейчас вехдену было не до запретов своей расы. Барабанщику Гиву хватило одного удара, чтобы надолго уйти в глубокий нокаут. Альгвасил же в ответ лишь взревел, щерясь багровым, распухшим ртом.
В пасти блестели осколки выбитых зубов.
Он боднул Заля лбом в скулу, сбросил с себя и метнулся в угол кабинета. Похоже, наркотик блокировал не только чужое психическое воздействие. Боли маньяк тоже не чувствовал. Его пальцы сомкнулись на рукоятке «Пульсара» — и на спину усачу, когда он уже поворачивался для выстрела, снова прыгнул неукротимый гитарист.
Шея бывшего агента угодила в стальной «замок». Правое предплечье между кадыком и подбородком, тыльная сторона ладони — под ухом; левое предплечье — под затылком, изогнутое крюком запястье тянется, входит в соприкосновение, цепляет… Сплетенные руки, демонстрируемые под неестественным углом, заняли чуть ли не всю сферу визора. Не хватало лишь голоса диктора, ведущего передачу «Военная тайна»: