Куколка
Шрифт:
Сейчас он почему-то игнорировал свой знаменитый психологический удар. Костик и сам не мог понять, в чем дело. Может, его сдерживала явная беззащитность задержанной, может, то, что она не борзела, как это делают другие. А может, его останавливал ее вид, никак не вяжущийся с тяжестью содеянного там, на квартире Шерифа. Непонятно. Какое-то глубинное чувство подсказывало не прибегать в данную секунду к шоковой терапии.
– Хорошо. Я напомню. Точечный дом, “Черная смерть”, клофелин. Видик, кассеты. Пальчики на рюмках. Зайка моя, тебя может скушать
Женька сглотнула и, не узнавая собственный голос, прошептала:
– Да… Вернее, я не знала его. Тогда познакомилась. Случайно.
– Возможно, возможно. Дальше. Женька поняла, что вилять хвостом бесполезно. Раз её так быстро вычислили, значит, знают и все остальное.
– Скажите, а если все вернуть? Может, я уговорю его… забрать заявление. Я постараюсь все вернуть. Казанова хмыкнул:
– Давай так. Ты нам сейчас все рассказываешь, а после прикинем. Вместе. Я вижу, ты девчонка неглупая, соображаешь правильно.
Костик всегда делал подобный комплимент в момент, предшествующий раскаянию. Маленький толчок дружеской рукой. Ап!
Женька зажала ладони коленями:
– Сейчас… Нужны были деньги, очень нужны, понимаете? Шла по Невскому, часов в десять вечера. Тут этот, Витька, кажется. На “мерее” черном. То-се, могу подкинуть. Кривой был. Предложил выпить. Я согласилась. В ларьке взял водки… Приехали к нему, выпили, посидели. Он полез, я не хотела. Потом он уснул…
Женька оттягивала самый неудобный момент. Казанцев покачал головой:
– Тю-тю-тю. Сам уснул? Устал, что ли?
– Ну, в общем, я водку разбавила…
– Естественно. Дальше.
– Дальше… Мне нужны были деньги.
– Мадам, не повторяйтесь. К тому же мне тоже почему-то всегда нужны деньги. И Паше. Все ясно? Что взяла?
– Видик, кассет штук пять.
– ?!
– Деньги. Баксов пятьсот и немного русских. Цепочку еще. Честно, больше ничего не брала. Пожалуйста, дайте мне поговорить с ним. Я все верну!
– Где вещи?
Женька потерла лоб. Жар.
– Видик я продала. Борьке. Он скупает вещички по ларькам. Там, в нашем районе. А кассеты в ларьке. Деньги дома.
– Ну и как же ты собираешься возвращать? Видика-то нет.
– Деньгами попробую. – Женька хваталась за любую соломинку.
Казанова с Пашей пересеклись взглядами.
– Да, но есть еще одна заминка. Кому ты собираешься возвращать деньги?
– Как кому? Этому… Витьке.
– Знаешь, Евгения Евгеньевна, кажется, я рано обозвал тебя правильной. Обещала правду, ничего, кроме правды…
Женька посмотрела на Казанцева:
– Подождите, но я все сказала. Я ничего больше не взяла. Вы мне не верите? Почему?
– Потому что за углом помидоры продают! Почему… Мы и не говорим, что ты взяла еще что-то. Может, и не брала. Но глотку-то на фига резать? Или без головы ему больше идет?
– К-какую глотку?
Костик кинул на стол фотографию.
– Вот эту! От уха до уха. Красота! Легким движением руки брюки
Женька взяла фото, как оголенный электрический провод, находящийся под напряжением. Глянец играл искорками-отражениями кабинетной лампы, и она не сразу рассмотрела фотку… Да, это его комната. Картинка на стене, диван… Боже мой! Что это за пятна? А он сам?..
– Ну как? Ты в детстве кошек не потрошила? Еще не догадалась, где находишься? Со знакомством – это отделение по раскрытию убийств. И только убийств.
– Это… Это не я… Он спал… Я взяла вещи… Это потом.
– Как раз тогда. К несчастью. Время смерти – полночь. Как в страшных книжках. Так что, девочка, похождения твои прервались. Лет на десять – пятнадцать. Все. Единственное, чем я могу тебе помочь, – это предложить лист бумаги. Будем считать, что ты пришла сама. Добровольно. Пару годиков глядишь и скинут. Верно, Паша?
Молчавший до сих пор Гончаров добавил:
– Можем дать еще одну бесплатную идею. Мужичок этот говном порядочным был, поэтому, в принципе, мы тебе руку должны пожать, но лучше идею подкинем. Он напился, полез, ты испугалась, нечаянно схватила ножик, ну и…
– Я не убивала его. Он уснул… Это кто-то…
– О-о-о! У моей сестренки серьезная проблема – прыщи. Так рожу мыть надо… Хорошо, значит, с тобой кто-то был. Стоял за дверью и ждал. А чтоб Витенька не бросился искать правду, проснувшись солнечным утром, устроил “вжик” по горлу. Как мысль? Мне нравится.
Женька задрожала. Жар сменился ознобом. Что случилось? Почему такая полоса? Сначала Ольга, теперь она. А что дальше?
Она зажмурила что есть силы глаза, надеясь открыть их в Ольгиной теплой комнате, услышать тиканье будильника и смешное сопенье Катьки. Нет, она не спит.
Фотография выпала из рук и, спланировав, исчезла под столом.
– Мадам, не спать. Еще не время. В камере выспишься.
В настоящую секунду Паша с Костиком искренне верили в свою правоту. Они нормальные люди, они живут не в книжно-киношном фантастическом мире. Расскажи сейчас десяти случайным прохожим обстоятельства смерти Шерифа, и вся десятка дружно завопит: “Ребята, душите ее, душите! Убила мужика за сраный видик, а теперь юлит хвостом!”
Паше вспомнилось одно летнее убийство. Два обморозка познакомились на дискотеке с девушкой-студенткой, напросились в гости. Предков дома не было – на даче отдыхали. Хата не то чтоб крутизна, так, средней руки, но для этих – предел. Смотри-ка, “Фунай” и телик цветной. Ишь ты! Будем брать. Взяли. Попытались задушить девчонку – не получилось, отбивалась сильно. Тогда они опустили ей на голову отцовскую гирю. Озноб. Обоим едва стукнуло по восемнадцать. Как и этой. Тинейджеры-пейджеры…
Паша резко поднялся со стула: