Кукольник
Шрифт:
— Вы же не донесете в полицию? — напряженно поинтересовалась мадам.
— А? Что? — Артур так был погружен в свои мысли, что даже не сразу понял, о чем его спрашивают. — Разумеется, нет. Кстати, у вас ничего не пропало?
— Только то, что было на ней, — вздохнула мадам. — Платье — два с половиной доллара, шляпка — полтора доллара, белье — четыре доллара, ну и туфли — полтора.
Артур тоже вздохнул. Он видел Джудит только в белье, но в белье по улицам не ходят.
— Цвет платья?
— Голубой.
— Фасон? Обычный?
— Вы же знаете, у меня все девочки одеты прилично, —
Артур едва скрыл под ладонью неудержимую саркастическую улыбку. Он уже понял, что значит «прямо из Парижа». Точно так же выглядели Сюзи и Люси в начале вечера — с претензией на светский шарм, а на деле одинаковые, как сестры-близнецы.
— Ладно, мадам Аньяни, я все понял, — подвел он итог и вытащил из кармана заранее приготовленную вчетверо сложенную записку с адресом новоорлеанского друга. — Давайте договоримся так: если у вас что новое появится, вы сообщите вот по этому адресу.
Мадам приняла бумажку, развернула, прочитала и проницательно заглянула ему в глаза:
— И никакой полиции?
Артур отрицательно покачал головой, вежливо улыбнулся, галантно поклонился и вышел вон. В общем, он был доволен тем, как держался с этой мадам, и даже падающий с неба премерзкий мокрый снег не мог испортить ему бодрого и уверенного настроения. Он подошел к своему экипажу и в один прием взлетел наверх.
— Трогай!
— А я, кажется, мистера Джонатана видел, — желая сделать хозяину приятное, повернулся к нему черный возница.
— Что?! Когда? — подпрыгнул Артур.
— Вот только что… — испуганно залепетал тот. — К ним еще девушка из заведения села, они и поехали…
«Девушка? Из заведения?» — поднял брови Артур. Он прекрасно помнил, в каком состоянии был Джонатан, когда отсюда вышел.
— Не говори ерунды, дурак! Твое дело за лошадью да на дорогу смотреть, а не байки про белых сочинять!
Возница испуганно съежился и хлестнул кобылу вожжами. Он так и не понял, за что его обозвали.
«Нимфа» встревожилась, только когда они выбрались на окраину города.
— Куда мы едем? Мне нельзя выезжать за пределы Нового Орлеана! У меня неприятности с хозяйкой будут!
— Она не узнает, — покачал головой Джонатан. — Никто не узнает.
Это ее ненадолго успокоило, а затем, когда позади остались последние городские кварталы, «нимфа» даже развеселилась.
— А вы меня у хозяйки не выкупите? Я так понимаю, вы на меня какие-то виды имеете.
Джонатан охотно кивнул. Он действительно имел на нее некоторые виды. Это окончательно успокоило девушку, и она даже принялась что-то напевать, а потом, когда тучи на время разошлись и неожиданно яркая романтическая луна осветила окружающие холмы, ухватила этого молодого, благородного и такого решительного мужчину за руку и благодарно прижалась щекой к его плечу.
Сердце Джонатана стучало сильно и размеренно, а грудь нетерпеливо вздымалась. Но он, хоть и с трудом, дождался момента, когда Платон свернет с дороги и остановит экипаж. И только тогда повернулся к ней:
— Раздевайся.
— Что, прямо здесь? — удивилась «нимфа». — Холодно же. И потом, как же… этот черный? Он отвернется?
Платон подавил скользнувшую
— Давай, — едва удерживая полыхающее внутри нетерпение, подбодрил ее Джонатан. — Быстрее.
Девушка принялась раздеваться. Неторопливо сняла и бережно сложила в уголок сиденья платье и нижнюю юбку, затем развязала корсет и расстегнула белую сорочку.
— Вас, мужчин, не поймешь, — стыдливо хихикнула она. — Одному только на полу, второму обязательно в сарае…
Джонатан ждал. Но внутри уже все звенело от напряжения.
Поеживаясь от холода, «нимфа» стащила панталоны и скинула туфли и, расправив уложенное на сиденье одеяло, легла на спину.
— Я готова.
— Я тоже, — шумно выдохнул стоящий рядом с экипажем Джонатан. — А теперь вылезай оттуда!
Вытаскивать сообразившую, что происходит, проститутку пришлось вдвоем с Платоном. «Нимфа» кричала, вырывалась, оцарапала Джонатану лицо, но силы были неравны: ее стащили на землю, поставили на колени, и Джонатан, приняв из рук Платона кривой каменный нож, нащупал на тонкой, нежной шейке нужное место…
«Нимфа» дернулась, попыталась вырваться, что-то замычала в огромную черную ладонь молчаливого Платона, а потом увидела ритмично брызгающую в мокрый снег прямо перед собой кровь и тоскливо заскулила — точь-в-точь как та собака. Живое хотело оставаться живым. И только Джонатан с каждым новым плевком крови ощущал себя все спокойнее и спокойнее, ибо все шло в точности так, как должно.
Он дождался, когда кровь практически стечет, убедился, что сопротивления больше не будет, и с помощью Платона уложил шлюху на спину. Ее глаза затуманились и смотрели в никуда, но ресницы еще подрагивали, а тонкие пальчики невозможно белых рук медленно, но верно сгибались в птичью лапу.
— Разожги костер и разогрей рассол, — деловито бросил Джонатан через плечо и, глубоко вдохнув морозный ночной воздух, раздвинул ее ослепительно прекрасные белые ноги.
Теперь он должен был аккуратно вытащить естественную «начинку» человека, чтобы заменить ее негниющим, почти вечным наполнителем. Затем они займутся головой, затем — членами тела, и только потом наступит время для самой тонкой работы — работы настоящего мастера, которая только и дает кукле ее настоящую жизнь.
Первой на сидящую у дверей борделя хорошо одетую, но бледную, как сама смерть, девушку обратила внимание кухарка недавно переехавшего в Луизиану голландского семейства Сара ван Краузен. Как всегда, в половине шестого утра она шла по тротуару по направлению к центру и, как всегда, за несколько метров до парадного подъезда борделя этой безбожной итальянки свернула, чтобы обойти его по другой стороне улицы. И остановилась.
Первой ее мыслью было, что девушке плохо. Второй — что эта шлюха просто перебрала вина. Так что некоторое время Сара сомневалась, но потом желание помочь ближнему все-таки возобладало над естественной брезгливостью и нежеланием вмешиваться в чужие дела. Настороженно озираясь, чтобы убедиться, что никто не увидит ее в этом богомерзком месте, Сара подошла к подъезду и наклонилась. И тут же поняла, что девушке уже ничем не помочь.