Кукольник
Шрифт:
Так нет, молчит. Даже не чешется.
«Не о том думаешь, дружок. Ты сегодня слишком много рефлексируешь. Меньше думай, больше делай».
«Вы, как всегда, правы, маэстро…»
«Я не маэстро. Я — экзекутор».
«Тем более…»
Надо идти к ботам. И надеяться, что боты не улетят раньше, чем два раба с бесчувственным хозяином доберутся до цели. Нет, корсары не посмеют бросить Гая Октавиана Тумидуса на варварской планете!
«Ты так полагаешь, малыш?..»
Они добрались до знакомого опрокинутого экипажа
«Окна высоко, не забраться. Особенно с раненым, который до сих пор пребывает в обмороке…»
— К стене, — шепнул Лючано.
Он помог брамайни уложить Тумидуса на тротуар и вытащил из кобуры легата массивный «пульсар». Где тут предохранитель? Или на этой модели он вообще не предусмотрен? Ага, кажется, нашел. Рычажок мягко, без щелчка, опустился вниз. В окошечке индикатора зарядов высветилась цифра: 82. С таким боезапасом хороший стрелок, пожалуй, отбился бы от взвода пеших аборигенов. Или от десятка всадников.
Жаль, Тарталья не был хорошим стрелком.
А боевое оружие держал в руках впервые.
«Убью! Честное слово, убью!» — с навязчивостью мании крутилось в голове, как если бы он давал кому-то клятву, глупую, но непреложную. Крадучись, судорожно сжимая лучевик, Лючано пробирался вперед вдоль кирпичной стены, оставив хозяина на попечение брамайни.
Во рту пересохло.
Вдоль позвоночника текли липкие противные струйки.
«Убью… вот возьму и убью. Да, живого человека. Да, первый раз в жизни. Убью, а потом скажу: что? не верили?.. а я убил…»
Сгорбившись, втянув голову в плечи, он выглянул из-за угла. Замер, не веря своим глазам, — и с облегчением расхохотался.
Лошадь!
Просто лошадь! Без всадника.
Серая в яблоках кобыла брела по булыжной мостовой, цокая копытами. Обескураженная потерей седока, бедолага не знала, куда ей теперь направиться.
Верхом Лючано ни разу не ездил. Разве что в фаэтоне, и то всего однажды. Но логика подсказывала: если ухитриться взвалить Тумидуса на лошадь и вести конягу в поводу, они доберутся до ботов гораздо быстрее. Обернувшись, он махнул рукой Сунгхари — мол, все в порядке!
И с решимостью самоубийцы направился к лошади.
Похоже, решимости оказалось чересчур: едва он попытался ухватить кобылу за повод, лошадь с возмущением заржала, увернулась и резво ускакала прочь. Хорошо хоть, не лягнула! Гнаться за сволочной кобылой Лючано даже не попытался.
«Что ж, тащим легата своим ходом… — Он тяжко вздохнул, вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони и поплелся обратно. — Интересно, сколько у нас осталось времени до взлета ботов? Мало, ой мало…»
Когда они с Сунгхари взялись поднимать беспамятного хозяина, у того из-за пазухи вывалился миниатюрный планшет. Подобрав мерцающий приборчик, Тарталья хотел было вновь сунуть его за пазуху или в карман легату — рабская одежда карманов не предусматривала, —
Карта.
Точно, карта.
Что-то знакомое… Да ведь это же окраина города, где они сейчас находятся! Вот место посадки ботов, вот начинаются одноэтажные дома, вот площадь с храмом… А кривая улочка на отшибе — вроде бы та самая, по которой они пробираются.
— А это что?
Оказывается, брамайни, продолжая удерживать легата в сидячем положении, тоже с любопытством рассматривала непривычно плоское изображение на планшете. Особенно женщину заинтересовал крошечный треугольник — он мигал ртутной стрелочкой в центре карты, на храмовой площади.
— Вот, — уточнила Сунгхари.
И, дабы не осталось никаких сомнений, что она имеет в виду, ткнула в треугольник пальцем. Безумный стресс со стрельбой и погонями встряхнул брамайни, выведя из вялой дремы робота. В ней опять проснулся интерес к окружающему — робкий, но отчетливый.
«Надолго ли?» — без особой надежды подумал Лючано.
Блестящая капля собралась из треугольника в шарик, более характерный для ртути, замигав чаще и ярче. Плоскость дисплея внезапно выпятилась голографической полусферой, от капельки нарисовалась пунктирная парабола к окраине — и значок, колыхнувшись, бодрым жучком ринулся по траектории, намеченной пунктиром.
В небе раздался знакомый визг, заставив вжать головы в плечи — это над домами пронесся всестихийник «Вихрь».
И Лючано понял, что за жучки ползают по дисплею планшета.
— Ты молодец, Сунгхари! Ты ее активировала! Машину хозяина Гая!
Брамайни с недоумением хлопала ресницами.
— Мы спасены! Смотри сюда, — он ткнул планшет женщине под нос. — Видишь? «Вихрь» сядет за домами. Тут недалеко. Идем, скорее!
На лице Сунгхари забрезжила смутная улыбка.
— Это я сделала?
— Да! Пошли!
Подхватив бесчувственного легата под руки, они бегом, насколько позволял вес тела раненого, двинулись в сторону окраины. За их спинами вдалеке начался истошный, пробирающий до печенок вой, как если бы волчья стая вышла на охоту. Это корсары зачищали территорию с воздуха, срываясь в пике и поливая вооруженных туземцев из лучевиков и экстинкторов.
В ответ гремели выстрелы, разрозненно и залпами. Но древние пули из свинца, разумеется, не могли причинить серьезного ущерба помпилианским штурмовикам.
— Быстрей!.. еще быстрей…
Они бежали, не оглядываясь. Рабы спасали хозяина.
А может быть, два человека просто спасали третьего, который незадолго до этого пришел к ним на выручку?
Лючано очень хотелось верить, что дело обстоит именно так.
Ноги подкашивались, в глазах темнело. Только не сейчас! Вон он, кораблик хозяина Гая! — стоит, родной, в сорока шагах от халабуды, крытой соломой. Умная машина — не сумев на автопилоте сесть прямо на узкой улочке, «Вихрь» избрал ближайшую к носителю планшета точку, где смог приземлиться, и указал место посадки на дисплее.