Кукольник
Шрифт:
Еще чуточку…
Упругая, горячая, как кипяток, волна швырнула их на землю. Дикий грохот вломился в мозг, разорвав сознание на части. По спине барабанили сухие комья земли. Глубоко внизу шевелились корни деревьев — Лючано чудилось, будто все, что росло окрест, от страха решило освободиться и без промедления удирать прочь, размахивая ветками.
С минуту он лежал неподвижно, дожидаясь конца светопреставления. Потом неуклюже заворочался, желая проморгаться и выковырять из ушей набившуюся туда землю.
Рядом, не издав ни звука,
— Что это было?!
Он не услышал собственного голоса.
Ухнуло еще раз — глухо, как сквозь вату. И снова, дальше. В степи встал пыльно-дымный куст, окутываясь багровой листвой огня. Ага, новый куст, второй. И третий. Степь расцветала пламенем и дымом, встречая насильственную весну.
Тумидус вздрогнул, зашевелился, нечленораздельно мыча.
— Хозяин Гай! Нам надо торопиться.
Легат не ответил.
Но, по крайней мере, несмотря на раненую ногу, Тумидус, когда его подняли, попытался кое-как ковылять. Они успели сделать с десяток шагов, когда опять рвануло неподалеку. Валясь ничком, Лючано увидел «Вихрь» — кораблик взрывом подбросило в воздух.
«Прилетели, встречайте…»
Лицо ткнулось в горячую пыль.
…Голова гудела храмовым колоколом. Встать не было никаких сил. Казалось, в теле переломаны все кости до единой. Из носа текла кровь, пачкая робу. Душил кашель, глаза слезились. Но он встал, ругаясь, словно боцман, ухажер тетушки Фелиции, помог брамайни поднять Тумидуса — и выяснил, что еще не разучился удивляться.
Рядом с «Вихрем» дымились две огромные воронки. Их окружали валы земли, вывороченной взрывом. Воздух насквозь пропитала кислая гарь. Но сам всестихийник легата выглядел целехоньким! Ни вмятины, ни царапины, ни даже пылинки на сверкающей обшивке.
Только подойдя вплотную, Лючано различил едва заметное марево виндекс-поля вокруг летательного аппарата. Ну конечно! В режиме космического полета виндекс-поле защищает «Вихрь» от метеоров. Сейчас оно включилось автоматически, отразив удар жуткого оружия туземцев.
Одно из достоинств автоматики: она не размышляет, что да как, а действует сообразно обстоятельствам.
Степь в той стороне, где стояли боты, густо дыбилась разрывами. Безумец-великан лупил молотом по наковальне, зовя подмастерьев махнуть и своими молотками. В любой момент снаряд мог вновь упасть в опасной близости.
Следовало торопиться.
Поле без помех пропустило людей. Лючано ощутил лишь секундное легкое покалывание кожи, как при дезинфекции. Дверца кабины. Ну, давай…
Не открывается!
Заклинило?!
На грани истерики он с бешенством отчаяния дергал проклятую рукоятку.
— Идиот! — прохрипели сзади. — Отойди!
Он не узнал голоса легата, но сработал рефлекс повиновения.
Толкнув брамайни плечом, Тумидус буквально рухнул на гладкий корпус всестихийника. Мазнул ладонью по овальной пластине идентификатора, будто дал врагу пощечину. Замок
— Помогите мне забраться внутрь!
— Да, хозяин!
— Сейчас…
Вдвоем с Сунгхари они с грехом пополам усадили Тумидуса в пилотское кресло. Брамайни, дико робея от близкого соседства с хозяином, устроилась в кресле второго пилота. Лючано пришлось сложиться в три погибели, умостившись за их спинами, в крохотном отсеке, предназначенном для мелких грузов: всестихийник был двухместным.
— Взлетаем, хозяин! Скорее!
Сказал и чуть язык не проглотил. Он, раб, осмеливается давать советы хозяину?!
Торопить его?!
Гай Октавиан Тумидус обернулся, буравя наглеца взглядом.
«Скорее, скорее, хозяин!» — молил Лючано в ответ, шевеля губами и не произнося ни слова. Выждав сумасшедшую, сочащуюся ненавистью паузу, легат отвернулся. Пальцы его тронули биосенсоры-активаторы. Приборная панель ожила — но не сразу, как если бы была не уверена в собственной работоспособности.
Тускло засветились индикаторы. Подпрыгнули и вновь, будто от испуга, опали столбики неведомых Лючано диаграмм.
— Проклятье! У нас нет энергии!
Легат невероятным усилием воли вернул себе спокойный вид. И подвел итог, будто подписал завещание:
— Мы не можем взлететь.
Сквозь прозрачный колпак кабины было видно, как на рейде, отчаянно дымя, разворачивается громоздкое неуклюжее сооружение — явная гордость туземного кораблестроения. Стальной монстр походил на чудище, всплывшее из глубин ради спасения народа, которому оно оказывало покровительство. Морской еж-гигант, корабль щетинился иглами множества орудийных стволов самого разного калибра.
Сдвоенные, строенные, одиночные…
Стволы перхали огнем, окутываясь пороховым дымом. Долетало очередное «бум!», над морем и степью противно выл снаряд, и возле десантно-штурмового бота расцветал рыже-серый куст — опадая комьями земли, сизым прахом возносясь в небеса.
А рядом готовился вырасти следующий.
«Почему боты не стреляют в ответ? Они могут сжечь этот плавучий сундук в считаные секунды! Надеются на защиту? Экономят боеприпасы? Или треклятые маландрины умотали в город, зачищать территорию — и отвечать некому?! Оставили по одному пилоту на бот, на всякий случай, а о стрелке не подумали?!»
«Не впадай в ступор, дружок. Не отвлекай себя ерундой. Какое тебе дело, почему боты не стреляют? Вам надо взлетать и убираться с этой планеты. Будь добр, взлетай и убирайся. Остальное — ерунда».
Ты, как всегда, прав, старина Гишер.
Вы с маэстро Карлом всегда рядом, всегда наготове. Приятно сдохнуть в хорошей компании.
— …поле… слишком мощная атака!.. сожрало всю энергию…
Тумидус шипел от злости, стервенея, тыча пальцами в сенсоры в надежде отыскать энергорезерв — и всякий раз получая неутешительный результат. Должно быть, легат растерялся — впервые в жизни.