Кукольник
Шрифт:
– Возьму только тех, что дома, остальные принадлежат школе...
– И правильно, бабушкина квартира стоит, она ее тебе оставила, а мне дом родительский. Место хорошее, озерный край, у меня дети почти взрослые, потом внуки пойдут, будем на лето приезжать. Не возражаешь, если в наследство вступлю?
Земля в поселке только поднималась в цене, состоятельные люди скупали ее, строили коттеджи. С тех пор он только дважды в год, в дни памяти отца и матери, приезжал в родной поселок на могилки родителей. Муж сестры был бизнесменом, родительский дом снесли, построили двухэтажный дворец. Геннадий чувствовал себя ни в своей тарелке, когда на два - три дня останавливался в новом доме. В школьном музее сохранилась память о родителях: висела фотография, на которой они были совсем молодыми, и рассказывалось, о драматическом и кукольном театрах, организованных ими.
Еще в детстве Геннадий начал делать кукол. Родители поощряли увлечение. Мама натягивала веревку посередине комнаты, прикрепляла прищепками на нее простыню, и он показывал спектакли
Елена лежала, отвернувшись к стене, молчала. Он заставлял ее поесть, всячески тормошил, чтобы вернулось желание жить. Врачи говорили, что это пройдет, нужно время.
Леонид рос стеснительным. В начальной школе, когда его вызывали к доске, не мог рассказать выученный урок. Одноклассники над ним смеялись. Дома он был другим: общительным, с хорошим чувством юмора. "Леня, ну чего ты стесняешься?
– не раз говорил ему Геннадий.
– Ты же талантливый человек, рисуешь замечательно, стихи пишешь, на гитаре играешь, надо уметь себя защищать. Если позволишь, чтобы тебя унижали, то так и будет. Иногда и в морду можно дать обидчику, но лучшее оружие - слово". Сын соглашался, а Елена говорила: "Характер изменить нельзя. Леня, доброта - это талант поважнее других и реже встречающийся. Меня в школе тоже дразнили, что толстая. Да и одета была хуже других. Я это сносила, делом занялась: читала, рисовала, вышивала... И пришло душевное равновесие. Вот папу твоего встретила, полюбила с первого взгляда". Она обняла Геннадия, а Ленчик обнял их двоих. Так они простояли несколько минут, а потом Леня спел под гитару песню, которую недавно написал. Геннадий слушал и думал: "Вот это и есть счастье". Но иногда боялся, что такое состояние души не может длиться долго, что-нибудь произойдет и опять начнутся серые похожие один на другой дни.
***
Геннадий влюбился на четвертом курсе института, отец его избранницы занимал высокий пост и при первом же знакомстве сказал ему, что он не пара для его дочери. Но Геннадий ждал ее слов. "Папа прав, как жить без денег?" - сказала она. После расставания он хотел бросить институт, только бы не видеть ее. Но не хотел расстраивать отца с матерью. После занятий в институте решил подрабатывать. С другом ходили разгружать вагоны, деньги выплачивали сразу. Геннадий стал чувствовать себя более уверенно. Раньше он редко задумывался о деньгах. Считал, что без них нельзя, но надо минимум, чтобы хватало на еду, одежду. Теперь понимал, что еда бывает разной, а вещи - фирменными. Но даже с деньгами, которые давали родители, которые зарабатывал сам, он не мог себе позволить пригласить девушку в ресторан, одеться, как одевались дети богатых. "Сколько же зарабатывают богатые?
– думал он.
– И почему так не справедливо устроено. Человека должны ценить не по одежке, учил его отец, по уму, душе". С отцом он был согласен, но первая любовь, которую пережил в институте, вызвала недоверие к девушкам. С Еленой все было иначе. Он ни разу не сказал ей о любви. У нее тоже была своя история первой несчастной любви. Парень, с которым она встречалась, уехал с семьей в Израиль, на связь не выходил.
– Может, в душе ты его еще любишь?
– спросил он в самом начале их отношений.
– Нет, тогда я думала, что умру от тоски и горя, позже была пустота, а потом тебя встретила... Об одном жалею, что раньше не встретились.
Смерть дочери черной полосой отделила прежнюю счастливую жизнь от нынешней. Елена уволилась с работы. "Проживем, тебе подлечиться надо, к психологу походить",- говорил Геннадий. Он во всем ее поддерживал и верил, что здравый смысл победит. Радовался, что жена поднялась с постели, но ходила только в церковь и на кладбище, на могилку малютки. Все обязанности по дому взял на себя, сын помогал ему, они еще больше сдружились. Как-то стояли на балконе, сын спросил:
– Почему одни могут купить машину, а
– Не у всех есть деньги,- ответил Геннадий.
– А почему? Ты же работаешь, мама работала...
– Одним много платят, другим меньше...
– Почему?
– Знаешь, Ленчик, так устроена жизнь. Это надо принять как должное. Счастье не в деньгах. Для меня были бы здоровы ты и мама - это счастье.
Он часто вспоминал этот разговор с сыном, когда курил на балконе своей квартиры. Во дворе стояли десятки импортных авто и он тоже задавался вопросом сына: "Почему одни живут богато, а другим на элементарную жизнь не хватает". После всего пережитого он ожесточился, стал нелюдимым, а порой чувствовал агрессивность против всего мира. Во дворе ему нравился только один парень лет тридцати, который ездил на "Жигулях" шестой модели. Машина смотрелась в ряду разных импортных машин, как игрушечная, но ему нравилась. Если сталкивался с парнем во дворе, то пожимал руку, единственному ему улыбался. Нет, улыбался он еще одной молоденькой девушке. Как-то в дождливую погоду, промокший, зашел в кафе. Денег поесть не было, взял зеленый чай. Оказалось, что стоит он 50 рублей, дорого, но можно себе хоть что-то позволить. Девушка поставила кружку с чаем на поднос, положила пакетик с сахаром, ложечку, салфетку и сказала: "Пусть наш чай согреет вас, спасибо, что зашли, приходите еще". Наверное, эти слова положено было говорить, но ему давно никто ничего подобного не говорил, и он, если были лишние 50 рублей, то заходил в это кафе, старался попасть именно к этой девушке. Умом все понимал, но так приятно было слышать добрые слова, казалось, что девушка все понимает про его жизнь, поддерживает его.
***
Обычно вечерами, когда возвращался с работы, то Елена и сын были уже дома. В этот вечер они пришли поздно. Прошло полгода со дня смерти малютки, а Елена так и не прикасалась к домашним делам. Ходила в храм, ездила в монастыри, дома читала религиозную литературу. Но в последнее время появились какие-то новые брошюры, Елена приходила очень поздно, иногда брала с собой сына.
– Где пропадаете?
– поинтересовался Геннадий.
– А тебе интересно?
– спросила жена.
– Конечно, меня бы с собой взяли...
Елена согласилась. На следующий день, когда у него был выходной, втроем поехали на другой конец города, вошли в обычный дом. Геннадий сразу понял: какая то секта. Дома осторожно пытался объясниться с женой, но она ответила резко: "Не нравится, не ходи, а меня там понимают".
– "Папа, я маму не брошу, с ней буду ходить". Вскоре Елена сообщила, что подает на развод, предложила ему переехать в свою квартиру. Пытался объясниться. "Елена, время пройдет, все наладится".
– "Все и так хорошо. Бог со мной". Стал жить в своей квартире, но душа болела за жену, сына. "Папа, мы уедем далеко-далеко. Там все счастливы, нет злобы зависти, все равны",- говорил сын.- "Тебе учиться надо!".
– "Я закончу девять классов. Осталось полтора месяца. И уедем".
– "Елена, одумайся, это шарлатаны, они хотят все из вас вытянуть", - пытался говорить с женой Геннадий. "Наставник - святой человек, для других живет, тебе не понять",- ответила Елена. Геннадий решил поговорить с наставником. Приехал к дому, где уже был один раз с женой и сыном. Прождал два часа, когда тот появился, подошел к нему, резко сказал: "Отстань от моей семьи, в полицию заявлю". Ни один мускул не дрогнул на лице этого холеного человека. "Мы никого ни к чему насильно не принуждаем. Можешь в полицию идти, твои жена и сын ходят к нам добровольно".
– "Тогда кого ты боишься? Чего с охраной ходишь? Набрал мордоворотов!" Наставник ничего не ответил, повернулся и пошел в дом.
После развода Геннадий ежедневно заходил, приносил продукты, Елена говорила, что это лишнее, возвращала назад масло, колбасу, фрукты, сладости. Жена и сын сильно похудели. "На воде и хлебе живут", - считал Геннадий. Вновь и вновь пытался говорить с женой, но она отвечала, что все хорошо, беспокоится он напрасно. А сын твердил: "Я маму не брошу". Как обычно, вечером зашел проведать их, но никто не открыл. Позвонил в дверь соседки. Она рассказала, что утром Елена и Леонид садились в большую машину, которая подъехала прямо к подъезду.
– "Вещи при них были?" - "Только небольшая сумка". Геннадий почувствовал, что ноги не держат, сел прямо на лестницу, соседка продолжала что-то говорить, он не слышал, на какое-то время выпал из жизни. Когда вернулся к действительности, понял, что надо идти в полицию, жена и сын попали в беду. Дежурный его слова о секте не принял всерьез. "Бывшая жена имеет право уехать, она же не твоя собственность. Захотят тебя известить о местонахождении, значит, узнаешь. Видно, достал ты бывшую жену!" - сказал полицейский.
На работу он не пошел, купил в магазине бутылку водки. Метался по квартире, думал, что еще сделать, как узнать, где жена и сын?
– "Надо было уволиться, следить за ними", - думал он. Сейчас Геннадий понимал, что мог догадаться о готовящемся отъезде. Сын накануне подошел к нему, обнял, как бы прощаясь. "Это был знак! Я не понял!" Ему стало мерещиться самое страшное, что жены и сына уже нет в живых. Гнал от себя эти мысли. "Завезли куда-нибудь в глушь, поселили в заброшенной избе!" Решил проследить за наставником, но тот постоянно был с охраной, на машине. Несколько раз звонили с работы, интересовались, почему не выходит. - "Справляйтесь сами, мне не до работы".
– " Так самые заработки пошли, Сергеевич, ты же хотел на море своих свозить".
– "Расхотел, извините, если подвел". Он не мог жить, какая уж тут работа!