Кукольник

Чулкова Ольга Николаевна

***

С появлением собаки все изменилось. Надо было вставать рано, в любую погоду идти гулять. Но это ерунда, он и так рано вставал. Собаку надо было кормить, но она оказалась непривередливой. С ней надо было существовать в одной квартире, она требовала внимания. Все время заглядывала ему в глаза, как бы просила: "Поговори со мной!" И он начал рассказывать собаке обо всем, что случилось с ним. Доня слушала внимательно, ушки стояли торчком, иногда жалостливо скулила, а порой начинала громко лаять. Геннадий Сергеевич удивлялся, как точно она воспринимает его эмоции. "Откуда ты такая взялась? Будто из космоса прилетела!" - сказал собаке,- она радостно завиляла хвостом, понимая, что ее хвалят. Чувство одиночества ушло, он теперь никогда не был один. Доня всюду ходила за ним. Если вдруг накатывала тоска, то собака становилась на задние лапки, начинала кружиться или лапу подавала и держала, пока он не скажет: "Здравствуй, здравствуй, моя хорошая!" После этих слов она начинала бегать по квартире туда-сюда. Один раз он купил для нее маленькую шоколадку, подумал, что ей понравится. Дал совсем немного, она мигом проглотила, закружилась,

потом стала лаять, требуя еще. "Нельзя собакам много сладкого, а побаловаться можно. Мне тоже пить нельзя! Брошу, работу надо искать, иначе мы пропадем! Коммунизм отменили, бесплатно в магазинах ничего не дают!" Собака радостно залаяла. " Не знаю, что ты поняла своим собачьим умом, но, видно, поддерживаешь меня, хочешь, чтобы я пить бросил". Чтобы не думать о выпивке, решил на антресолях порядок навести. Достал еще бабушкин большой старый чемодан, открыл его, в нем оказались куклы, которых он мастерил в юности для кукольного театра. Вспомнил, что забрал несколько кукол, когда уезжал из поселка после смерти родителей. Куклы, которых сделал, работая в театре, забрать не смог, директор не разрешил. Сел на пол и стал разыгрывать сказку о том, что у зайца была избушка лубяная, а у лисы - ледяная. Доня радостно лаяла, бегала из комнаты в прихожую, виляла хвостиком. " Что понравилась сказка?" Собака легла у его ног и гавкнула. "Театр - дело хорошее, я работал в театре". Доня ловила его взгляд и гавкала. "Ты права, хочется жизнь изменить, но не все от нас зависит". Собака явно с ним не соглашалась. Пошли гулять. Геннадий Сергеевич купил четвертинку, куриный набор для супа, немного колбаски для собаки. В голове все время вертелось одно и то же: как выжить? До пенсии еще четыре года. И пришла ему мысль: создать кукольный театр в чемодане, том самом бабушкином чемодане! Вернулись домой, выпил рюмку водки, покормил Доню. Решил подумать, как создать театр в чемодане. Взял лист бумаги, нарисовал чемодан в открытом виде, стал размышлять, как и какие куклы можно в нем разместить. Вспомнил, что Елена, когда еще встречались, подарила ему музыкальную жестяную коробку с чаем. Нашел коробку, но музыка не играла, села батарейка. "Это ерунда, купим батарейку!" На листе бумаги написал, что требуется для обустройства театра в чемодане: цветная бумага, пластик, деревянные рейки, проволока, клей, ткани, поролон. Вспомнил, что на антресолях хранились игрушки из шоколадный яиц, которые собирал Ленчик, когда был маленьким. Решил: они могут пригодиться, их можно разместить повсюду внутри чемодана. Но надо было создавать кукол, таких, которые будут сразу узнаваемы детьми. Знал, что работа предстоит сложная, беспокоился, справится ли, давно не мастерил кукол.

Проснулись рано, до открытия магазинов оставалось много времени. Накормил Доню, вышел с ней на прогулку. Погода не радовала, начало марта всегда было таким. Беспокоился о собаке, как бы не простыла, но та весело гоняла по двору, пока он не сказал: "Пойдем домой!" Прочитал список, что надо было купить, где подобное продается, точно не знал. Доня, когда он выходил из квартиры, жалобно скулила, но он не хотел брать ее с собой, не знал, сколько придется ходить по сырой погоде. Только закрыл дверь, как собака начала выть и так громко, что спустившись до первого этажа, слышал этот вой. "Откуда силы в таком маленьком теле?" - подумал и решил вернуться, взять Доню с собой. Как она обрадовалась! "Ну, что мне теперь без тебя и выйти никуда нельзя?" - спросил, Доня радостно гавкала. "Видно, боится одна оставаться. Кто знает, что в ее мозгах происходит, может, думает, что ее бросят". На всякий случай взял поводок, но отпускать ее не хотел, слишком слякотно. У него за пазухой собака сидела молча, явно довольная тем, что хозяин рядом. "Терпи, раз вызвалась, придется нам походить, на маршрутках ездить дорого". Он решил сначала идти на барахолку. Сорок минут шел пешком, Доня время от времени высовывала голову, смотрела кругом, потом снова зарывалась в его куртку. Ветер был сильным, пронизывающим, шагать приходилось по лужам, снег таял, воды кругом было очень много. Ботинки у Геннадия Сергеевича быстро промокли, чувствовал, как в них хлюпает вода. "Не хватало только простудиться, надо на обратном пути бутылку купить". На барахолке купил моторчик, маленький, какой и был нужен для того, чтобы, карусель внутри чемодана крутилась. Нужны были деревянные, алюминиевые рейки, проходил битый час, но не нашел, а потом повезло, наткнулся на мужика, у которого столько всего нужного было, прямо все бы купил, да денег мало было. В магазинах приобрел цветную бумагу, клей, краски, ткани. Нужно было сделать маленькие фигурки Волка, Зайца, но узнаваемых, как в "Ну, погоди!", Тома и Джерри, Бабу Ягу, Мальвину, Буратино, Винни-Пуха, Микки-Мауса, кролика Роджера.

Доня начала тихонечко повизгивать, видно, устала и хотела есть. "Терпи, через час будем дома", - сказал собаке, она гавкнула. "Это не долго, ты не права, зато сэкономили сорок рублей на маршрутке! На эти деньги я тебе такой суп сварю!" Собака молчала. "Вот вредная, характер, как у меня. Упрется в свое и хоть ты кол на голове теши. Если денег нет, то надо экономить - это закон жизни, а мы на мели". Доня залаяла, Геннадий Сергеевич знал: собака не любила, когда он говорил, что денег нет. "Ничего, Бог даст, скоро заживем, кукольный театр в чемодане у нас будет, начнем представления давать, зарабатывать. Ты, как Артемон в "Буратино", будешь кукол охранять, танцевать для детей. У тебя талант, ты рождена для театра". Доня залаяла радостно. Геннадий Сергеевич в который раз удивился: "Разве это собака? Иной человек меньше понимает!"

В магазине рядом с домом он купил бутылку водки, двести граммов колбасы. Дома выпил рюмку, Доня прыгала вокруг него, требуя еды. "Извини, надо было мне выпить, ноги промокли, замерзли, сейчас тебя накормлю". Доня поела и попросилась на диван, зарылась в одеяло, захрапела.

Геннадий Сергеевич

протер тряпкой ботинки, поставил на просушку у батареи. Надел старые носки из собачьей шерсти, бабушка и х подарила и наказывала: как промочит ноги, то надевать. На полу расстелил цветную бумагу, отмерял линейкой, резал, обклеил бумагой чемодан внутри. И сразу чемодан преобразился. Это был уже не старый чемодан, волшебный. Геннадий Сергеевич уже видел, как крутится внутри чемодана карусель со сказочными персонажами. Доня проснулась, начала гавкать, чтобы он спустил ее с дивана на пол. "Пойдем на балкон, перекурим". Взял сигарету, открыл дверь на балкон. "Давай выходи, а то дым в комнату пойдет,- сказал Геннадий Сергеевич.- Мы не надолго, знаю замерзла, долго ходили, так уже согрелась". Только после этих слов собака вышла на балкон. Пока курил, все думал: удастся ли создать кукол. Образы должны быть узнаваемы детьми. Так день за днем он претворял в жизнь свою задумку. На карусели у него катались Винни Пух, мышонок Джерри, Заяц и Волк, Мальвина, Баба Яга, Красная Шапочка. Мастерил их так же, как это делал в кукольном театре, когда работал, но миниатюрнее, труднее всего было пошить маленькие костюмы. Сказку о Красной Шапочке он решил показывать после того, как дети отгадают сказочных персонажей, которые катаются на карусели. Считал, что этих героев знают дети от четырех до семи лет, на таких зрителей он рассчитывал, создавая кукольный театр в чемодане.

– Получилось, Доня! Правду говорят, что навыки не пропьешь. Руки помнят! Или голова помнит?
– Доня не отходила от него, наблюдала. Закончив шить костюмы, взял Доню на руки и сказал: "Вот такие у нас друзья появились, ты их будешь охранять. Голодными не останемся, если все задуманное сбудется". Доня на это не отреагировала. "Не нравится? Или ты не понимаешь, что будет? Я посажу их на карусель, будут кататься под музыку, а ты должна будешь танцевать, давать себя погладить детишкам, сфотографироваться с ними. Не будешь кусаться?" Доня залаяла. "Понял, не дурак, не будешь кусаться, это же дети, а ты умная собака".

По телевизору говорили о мессианском предназначении России. Геннадий Сергеевич с этим был согласен, не понимал только одного: почему у народа мессианство в крови, люди готовы помогать всем, кому хуже, терпят свою бедность, а те, кто с экрана на эту тему рассуждает, богаты, жить хотят здесь и сейчас, а не потом, как предлагают народу. У нас работники отвечают за благополучие своего начальника, попробуй слово против сказать...

– На какой литературе они росли? Ведь всюду мучаются лучшие люди, не довольны собой, хотят себя изменить. Мы с тобой, Доня, лишние люди, хоть ты и собака, а о жизни понимаешь больше вон того богатого и сытого,- Геннадий Сергеевич показал пальцем на мужика в телевизоре, который призывал русский народ покаяться.
– У Дони поднялись ушки, она загавкала, как гавкала на чужих.

– Права ты, чужой он. Все они богаты, а еще и славы им подавай. Разведчикам через десятилетия вручают медаль "Без права на славу во имя Державы". Вот и этим надо подобные медали вручать, если через десятилетия окажется, что для блага Родины трудились, не для собственного. Да, ладно, что нам их дискуссии, надо на еду зарабатывать, долги отдавать. Вот закончу создание театра, к майским погода наладится, и пойдем мы представление давать.

К концу апреля он все закончил. Последние три недели не пил, все доводил до ума. Несколько раз проверил свое создание. Открывал чемодан, на верхней внутренней крышке было написано: "Единственный в мире кукольный театр в чемодане". Наклеил игрушки из шоколадных яиц внутри чемодана. На карусели сидели персонажи из известных мультфильмов и сказок. Музыкальную жестяную коробку из-под чая он заводил, ставил рядом, когда начинала звучать музыка, то включал карусель. Елочная гирлянда на батарейках создавала настроение праздника. Остался доволен, остальное зависело от Дони.

– Ты должна вести себя прилично. Если скажу танцевать, фотографироваться, то надо исполнять. Сейчас все любят селфи, надеюсь, с тобой и чемоданом захотят сделать селфи. Ты не должна кусаться, все, кто к нам подойдет,- свои, чужих не будет. Иначе мы провалим спектакль, дети не любят, когда их кусают, любят добрых собак...

Доня слушала, а потом начала лаять.

– Ты у меня понятливая. Что же мы, Доня, такие несчастные? Люди мы неплохие, не воруем, никого не гнобим. Ну, я вы выпиваю, а ты-то совсем малым довольствуешься, ты ангел, но одному хозяину не приглянулась, другому, а мне и ответить на твою преданность нечем. Ничего, как в песне поется: "Что кому зачтется, тот об этом знает".

Доня заскулила, подошла к его ноге, ткнулась в нее мордочкой.

– Нет, я тебя не брошу. Просто хочу разбогатеть настолько, чтобы тебе еду в пакетиках покупать, как делают другие для своих собак. Пить не буду, разве что по субботам...

***

Первое мая выдалось теплым. Накануне Геннадий Сергеевич уснул под утро. Проснулся от того, что Доня ходила по нему и скулила.

– Сейчас пойдем гулять, что-то я не в форме. А сегодня у нас премьера, не забыла? Будем кукольный театр открывать, удача зависит от тебя.

Доня вертелась волчком в прихожей. "Вот ведь как тебе приспичило. Извини, проспал". После короткой прогулки позавтракали. Чемодан, в котором находился кукольный театр, он привязал к тележке с вечера.

– Нам, Доня, минут сорок идти до парка. У главного входа на скамейке устроимся, откроем чемодан и будем ждать зрителей.

Ради такого случая Геннадий Сергеевич принарядился. Надел белую сорочку, бабочку, свой единственный темный костюм. Плащ у него тоже был темным. Посмотрел на себя в зеркало, ОТМЕТИЛ, ЧТО СИЛЬНО ПОСТАРЕЛ. Доня не захотела одевать поводок, она просто рвалась на улицу. Двинулись по направлению к парку. Доня забегала вперед, потом останавливалась, поджидая его, потом снова бежала вперед. Когда дошли до аллеи перед главным входом в парк, Геннадий Сергеевич облюбовал скамейку, отметил, что народу много и почти все с детьми. Только открыл чемодан, как начали останавливаться дети.