Кукушата Мидвича
Шрифт:
— Ну, и что с того? Представьте, хоть на мгновение, себя на их месте. Как бы вы себя повели, не зная некоторых деталей о кой-каких обитателях данной местности, если бы вам представили такую сумасбродную идею? Дескать, мальчика подчинили злой воле темные силы и заставили покончить с собой. Здорово! Ну, и как, по вашему, суд отреагирует на такое заявление? Ну, пусть судьи вам даже поверили. В результате — нужно проводить доследование, а то и вообще новое следствие начинать. Да нет, вам даже не поверят. Да и с чего вдруг?
— Теперь о доказательствах. Вот вы — читали мои книги и, так же будучи писателем, достаточно высоко меня оцениваете и
— Да, но это совсем другой уровень происшествия, — возразил я.
— Неужели? Может, вы еще попробуете объяснить разницу между обычным невероятным происшествием и невероятным происшествием со смертельным исходом? Ну, давайте! Вот то-то и оно, вы уехали и реальность подчистую вымела у вас сознание невероятности. Здесь же, в Мидвиче, неординарные события — суровая реальность нашей жизни.
У меня зачесался языки я не выдержал:
— А как же Уиллерс и его теория истерии?
— Он отказался от нее незадолго до смерти, — ответил Зеллаби.
У меня отвисла челюсть. Я собирался справиться о докторе раньше, у Бернарда, но тогда забыл.
— Я не знал, что он умер. Ему же было, ну, чуть больше пятидесяти. Как это случилось?
— Слишком большая доза барбитала. — Уж не считаете ли вы его… Он не из той поводы людей.
— Согласен. Официальное заключение: «… расстройство нервной системы». Весьма многозначная фраза. И ничегошеньки не объясняющая. Конечно, можно настолько доистязать собственный мозг, что сумасшествие покажется наилучшим выходом. Однако, никто так и не понял, почему он так поступил. Удовлетворяйтесь официальными объяснениями.
Помолчали.
— До вердикта по делу молодого Пола я и не вспоминал Уиллерса.
— Что ж, по-вашему, причиной смерти доктора тоже были Дети?
— Не знаю. Но вы ведь сами только что сказали, что Уиллерс не из той породы. Получается, что жизнь в Мидвиче даже более опасна, нежели предполагалось. Прямо скажем, неприятнее резюме. Мы просто должны осознать, что любой из нас мог оказаться на месте Пола. Я или Анджела, кто угодно. Любой из нас может причинить Детям боль или другое сколь-нибудь серьезное неудобство. Малыш Пол не был виноват. Он сделал все возможное, но не смог избежать столкновения. И вот Они, в каком-то неистовом гневе отомстили ему. Смертью. Каким же будет наше решение? Лично для меня Дети — самый интересный объект внимания за всю мою жизнь. Мне очень хочется выяснить, как они проделывают все эти свои штучки. Но Анджела еще молодая женщина, да и Майкл все ещё от нее зависим. Его-то из Мидвича мы уже отправили и я не знаю, должен ли я убедить и ее уехать. Не хочется пороть горячку. Это с одной стороны. С другой — как бы не было поздно. Последние несколько лет напоминали жизнь на вулкане. Разумом понимаешь, что он только внешне спокоен, а внутри его кипит и зреет лава и вот-вот тонкую защитную корочку в его жерле прорвет и произойдет извержение. Время идет и нас тревожат лишь слабые толчочки. Начинаешь верить, что так будет вечно, что никакого извержения не будет, не будет никакого «дня Помпеи». Я спрашиваю себя — случай с Полом, простой
Зеллаби беспокоился по-настоящему. Да и Бернард относился к нему и его идеям без признаков скептицизма. Я понял, что должен извиниться:
— Похоже, воспоминания об Утраченном Дне притупились в моих мозгах и потребуется некоторое время, чтобы вновь привыкнуть к Мидвичу, точнее, к тому, что он сейчас собой представляет. Как вы говорите, мы подсознательно стараемся не замечать неудобств, надеясь, что с годами отличительные черты Детей будут сходить на нет.
— Все мы стараемся так думать, — мрачно сказал Зеллаби, — и уверовать в светлое будущее. Есть ли оно, это наше будущее?
— Но вы все еще не разобрались в механике такого принуждения?
— Ваш вопрос сродни другому — как одна личность в нашем обществе способна преобладать над другой? Вот загвоздочка-то: как один человек может подчинить себе целую группу? Особенно, если такой человек сам из этой группы. А у Детишек эти способности, помноженные на их дополнительную сигнальную систему, дают фантастические результаты. Но вот механика?..
Анджела Зеллаби мало изменилась со Дня нашей последней встречи. Она появилась на веранде, через несколько минут. Ее отягощенный тяжкими думами мозг не сразу отреагировал на присутствие в доме гостей.
— Ричард и полковник присутствовали на следствии — сказал Зеллаби. — В общем, все произошло, как и ожидалось, ты слышала?
Анджела кивнула.
— Да, я была на ферме Дарк с миссис Пол и ее мужем. Нам сообщили. Бедная женщина вне себя… Она боготворила Джима. С трудом удалось удержать ее от похода на следствие. Она хотела напрямую обвинить Детей. Мы с мистером Либоди приложили немало сил, но отговорили ее. Иначе она могла бы навлечь неприятности и на себя, и на всю семью. А пользы от такого заявления никакой. Поэтому мы и были с ней, пока продолжался опрос свидетелей.
— Там был другой сын Пола Дэвид, — сказал Зеллаби. Он несколько раз порывался выступить. Однако, отец ему не дал.
— Сейчас я думаю, что было бы неплохо, если бы кто-нибудь все же высказался по этому поводу, — сказала Анджела.
— Рано или поздно, но что-нибудь в этом роде должно было произойти. Вот вам! И это уже не простое дело о собаке и быке.
— О собаке и быке? — переспросил я. — Ничего об этом не слышал.
— Пес укусил одного из них за руку и через несколько секунд выскочил на дорогу прямо под трактор. Бык тоже задел кого-то из их компании и упал в шахту, — пояснил Зеллаби.
— Но ведь теперь счет пошел уже на людей! А это далеко не одно и то же.
— О, я сомневаюсь, что они видят разницу. Может, они всерьез были напуганы, и у них таким вот образом сработал инстинкт самосохранения. Я не оправдываю их, ибо все равно они совершили убййство. Вся деревня это знает. И теперь асе собираются с этим покончить раз и навсегда. Мы просто не имеем права допустить безнаказанности. Они даже не переживали после всего. Ни один даже не покраснел от угрызений совести. А они должны переживать. Сегодняшний день четко и ясно показал, что убийство им сходит с рук. Что они наверняка приняли к сведению.