Кулинар
Шрифт:
– Нет, обстоятельства изменились. Я приеду чуть позже. Катька наверняка двинет к тебе. Пусть не волнуется. У меня срочное дело.
– Да, совсем забыла, – продолжала опечаленная тетя Маша. – Недавно встретила твоего друга Сергея.
– У меня нет друга с таким именем, – насторожился Александр.
– Он как-то странно выглядит – очевидно, пьет. Все спрашивал о тебе, сказал, что привозил тебе икру.
– Это какое-то недоразумение. – Лицо Александра на глазах бледнело, его худшие опасения подтверждались.
– Я
– Хорошо. Спасибо, что сказала. Если он появится, гони его в шею.
– Но откуда он тебя знает? – тревожилась тетя Маша.
– Я сам бы хотел знать.
– Может, ты чего-то забыл?
– Не знаю. Скажи Катьке, что я скоро буду. – Александр повесил трубку.
Высокий мужик в джинсовой куртке прятался за зацветшими параллелепипедами кустарника. Он смотрел на реку с отсутствующим видом, но Александр знал, что этот молодчик выполняет задание своего кореша.
Александр повесил трубку и приблизился к стойке. За ней стояла накрашенная девица со взбитыми волосами. Другая, очевидно ее подруга, лениво потягивала пиво, сидя за круглым пластиковым столиком. Александр заказал себе сто граммов коньяка и лимон. Он расположился за крайним левым столиком и стал смотреть на реку, мелькавшую в просветах между высоким кустарником и кронами каштанов, растущих на нижних ярусах набережной.
Типу в джинсовке надоело стоять без дела. Он проник под навес кафе и заказал себе пиво. Сел как можно дальше от Александра.
Прошло немногим больше четверти часа. Александр, лукаво улыбаясь, поманил Антонова. Тот вначале сделал вид, что не понимает, но потом, решив, что глупо прикидываться, подсел к Александру. Антонов был подшофе, и это добавило ему храбрости.
– Все время натыкаюсь на вас, – продолжал улыбаться Александр, – пора и знакомство завязать.
Антонов немного растерялся.
– Покрепче ничего не хотите?
Антонов задумался на секунду, а потом кивнул.
– Можно, – лениво процедил он.
Александр сделал знак стоявшей за стойкой девице.
– Нельзя ли нам триста граммов «Армянского»?
– Давно не потреблял такой роскоши… – расцвел Антонов, хотя в его серых глазах все еще сверкали льдинки настороженности.
Девица принесла графинчик. Ее подруга удивленно косилась на мужчин – такими разными они были.
– Давайте поговорим начистоту, – неожиданно предложил Коршунов. – Зачем вы следите за мной? Не отпирайтесь, – усмехнулся он в ответ на протестующий жест Антонова.
– Ну-у, – промычал тот, – мой друг считает, что это может вывести нас на убийцу одной журналистки.
– Каким образом? – вскинул брови Александр.
– Он думает, что вы…
– И что же, я похож на убийцу?.. – рассмеялся Александр.
– Не знаю, – икнул Антонов. – Но если, мать твою, это ты… – Он грозно свел брови на переносице и сжал кулаки.
– Что же ты тогда ко мне подсел? – провоцирующе усмехнулся
Он вслед за Антоновым перешел на «ты», решив, что деликатничать не стоит.
– Да больно все просто получается, – поделился своими сомнениями Антонов.
Между тем Александр разлил из тонкостенного графинчика коньяк по рюмкам. Антонову он налил больше. Тот не выказал ни капли стеснения или неудовольствия. Он махнул залпом свою дозу и взял кружок лимона. Понюхал и положил на язык. Чуть поморщился и расплылся в блаженной улыбке. Александр лишь пригубил свою рюмку.
– Хотя мой друг – не дурак, как-никак бывший сыщик! – гордо произнес Антонов.
– Сыщик? – оживился Александр. – Что-то непохоже, – поддел он простодушного Антонова.
– Серж знал Надькиного отца. – Антонов недвусмысленно, отсеяв скромность и бдительность, смотрел на заветный графинчик, где янтарно поблескивал коньяк. – А потому это дело его лично касается.
Антонов вдруг отвел глаза от графинчика и пронзил своего собеседника мутным, чуть косящим взглядом. Он хотел смутить того пристальным недоверием, тонкими ледяными сверлами торчащим из его зрачков, но Коршунов лишь улыбнулся этой жалкой попытке.
– Думаешь, я просто так с тобой тут сижу. – Антонов не оставлял попыток подействовать на психику собеседника, хотя складывалось впечатление, что он изо всех сил старается рассеять спесивую уверенность последнего в том, что иждивенческое желание попить коньяку на халяву играет первостепенную роль в его, Антонова, сговорчивости. – Я и Сержу так сказал: нужно поговорить с парнем – и, если он виновен, это выплывет наружу, хочет он того или нет. Ничего такого я пока не обнаружил… – с видом заправского психолога добавил он.
– Занятный ты тип, – передернул плечами Александр. – Серж – это сыщик?
– Ага, Чинарский, – мотнул головой Антонов.
Александр воспользовался паузой и снова наполнил рюмку Антонова.
– Ну, давай. – Тот без разговоров взял рюмку и просалютовал ею в воздухе. – За справедливость!
Коршунов чуть склонил голову набок. И на этот раз он сделал крохотный глоток. Взгляд Антонова еще больше замутился, а сердце подобрело. Отблеск трезвой мысли почти угас во влажном тумане всепрощения. Он широко и глупо улыбался, глядя на Александра благодарным, симпатизирующим взором.
– Жрать охота, – извиняющимся тоном произнес он, похлопав себя по пустому животу.
– Ну так возьми себе чего-нибудь. – Александр кинул на стол пятидесятирублевую купюру.
На мгновение Антонов замешкался. Потом, разыгрывая дружескую фамильярность, махнул рукой и сгреб деньги. Он встал и шаткой походкой направился к стойке. Продавщица с ироничным пренебрежением смотрела на пьяного дылду и с недоумением – на солидного господина, запросто беседующего с ним.
– Мясной салат и булочку, – пробурчал Антонов, решив зажать сдачу.