Кулон

Айон 91

Раз мы все пережили, вынесли и выдержали, значит, переживем и вынесем то, что придумает ее дурная голова в будущем. Видеть ее баракудную улыбку осталось каких-то пять с небольшим месяцев, а потом закончится учебный год и Жабы в Розовом не станет, она вернется под крыло к своему обожаемому министру. Нас ее внимание не касалось, обходило стороной желания с нами пообщаться в приватной обстановке. А то, что бесит ее пушисто-розовый вид, широкая улыбка до зубов мудрости, и не скрываемые мечты нам всем головы откусить – ладно. Повторюсь – переживем и потерпим.

И все бы ничего, учился так и дальше, забот и проблем не зная, на розовую Жабу внимания не обращая,

если бы не бывшие друзья, мать их за ногу, устроившие за мной пристальное наблюдение и слежку. Не знаю, их это инициатива, или кто подсказал, но меня это жутко бесило и нервировало. Куда бы я ни пошел, где бы ни оказался и с ними ни пересекся, всюду вижу их пристальный, внимательный взгляд. Хотелось подойти и высказать все, что клокотало внутри, но я молчал и старался не обращать внимания, а Тео и Драко советовали:

– Подойди и скажи им пару ласковых. Выскажи все, что накипело за это время. Вижу, - говорит Драко, - как тебя корежит от их взглядов и постоянного, пристального внимания.

– Скажи им все то, что на душе, что думаешь о них и их задании, глядишь и отстанут, - говорит Тео, чуть ли не толкая в сторону гриффиндорцев. На что я слал его и Драко лесом, отвечая:

– Не уж. Плевать, на них, на их задание и нанимателя, переживу. Еще немного и домой к отцу поеду. Каникулы скоро, а с ними и Рождество. Отвлекусь. К бабушке и дедушке во Францию сгоняю, невесту навещу, - на этих словах парни хихикали, а Панс подбадривающе похлопывала, мол, молодец. Так держать. В общем, есть о чем думать помимо друзей и их за мной слежки.

24 глава «Рождество и Рыцари»

Люсиан

Бесит! Как же меня все бесит!

Виноваты бывшие друзья и их ко мне не прекращающееся пристальное внимание, ради того, чтобы выведать тайны и секреты. А еще бесят их переглядывания друг с другом и перешептывания. Словно они придерживаются какого-то плана. Думал, они со мной и в душ готовы ходить, лишь бы я не терялся из виду. Драко предполагает, что они меня в чем-то подозревают, а у Тео другое предположение, что бывшие друзья, как и он с Драко увидели в моих повадках или привычках что-то знакомое, напомнившее им Поттера. Только гриффиндорцы, в отличие от слизеринцев не умеют вести наблюдение незаметно, и все тайное становится явным. Мне же было плевать, подозревают ли они меня, или же ищут что-то поттеровское, хотелось ходить и не оглядываться. Не ощущать на спине или затылке их пристальные взгляды.

– Наконец-то!

Вот что я сказал, когда закончилось полугодие, и нас отпустили пол домам на Рождество. Полугодовые экзамены сданы, результаты получены и можно смело сказать, в академию я поступлю, если вдруг решу бросить школу после этого года. А пока мы с друзьями заняли свободное купе и ехали по домам. Рождество в семейном кругу – это то, о чем я желал, сколько себя помню. И вот, уже второй год я справляю этот праздник с отцом и навещаю бабушку и дедушку. Думал, так будет и в этот год, но нет. Об этом узнал дома, когда отец встретил меня, накормил и озвучил планы на каникулы, а точнее на следующий вечер после Рождества.

В этот год планы на каникулы претерпят некоторые изменения. Мы навестим стариков Эмье, но перед этим меня познакомят с Рыцарями. Особенно рьяно со мной хочет пообщаться некая Беллатрикс Лестрейнж, она же родная тетушка Драко, а еще она ярая последовательница Лорда и ей хотелось бы услышать от меня историю о миссии Смерти, возможно, даже подержать в руках кулон, с осколками души милорда. Не отказал, но отец меня предупредил:

–

Люсиан, она немного не в себе, - говорит он, - она и так была не стабильна рассудком, Блэки все такие, но кто-то может держать себя в руках, как Нарцисса, Регулус и его братец Сириус, а такие, как Беллатрикс не может.

– С чем это связано? Проклятие?

– Скажем так, это влияние темной крови и магической составляющей, а так же ее концентрации. У Нарциссы и Регулуса концентрация тьмы и темной, магической энергии в крови меньше, чем у Беллатрикс. И они, в отличие от нее не практиковали темные искусства и не применяли Непростительные направо и налево. Так что… - сказал отец, а я понял, что с этой Беллатрикс нужно держать ухо в остро. Пообещал вести себя с ней как можно незаметнее. О миссии расскажу, кулон с кусочками души покажу, если надо, даже клятву дам, что я собираю осколки не по своей прихоти, а по велению Смерти. На что отец, опустив руку мне на плечо, сказал: - молодец, - и мы разошлись по своим комнатам. А завтра, как только разделаемся с подарками и праздничным обедом, перенесемся камином в Малфой-менор. Папа сказал, что я там буду не один подросток и отпрыск Рыцарей, к нам присоединятся Тео и Драко, возможно Панси и Блейз. Был рад, и с этими мыслями закрыв газа – уснул.

***

К назначенному времени мы с папой переступили камин и оказались в меноре Малфоев. Нас встречала хозяйка дома. Леди Нарцисса, как и говорилось о ней в сводках леди Британии одна из красивейших женщин. Утонченная, элегантная, изящная, притягивающая взгляд. Люциусу определенно повезло сочетаться браком с такой женщиной, как леди Нарцисса. Пока отец разговаривал с хозяином дома, я искал Драко и Тео, но не видел их. Зато увидел ту, о ком мне рассказывал отец – Беллатрикс Лестрейнж. Не высокая, миниатюрная, с густой копной кудрявых, черных, как смоль волос, в которых переливались серебром седые прядки. Она танцевала, кружилась, веселилась, и громко, заливисто смеялась. Готова была каждого взять под руку и увести в танец, под одной только ей известную музыку. Но когда увидела меня, тут же подошла, пристально на меня посмотрела, склонив голову набок, распахнув еще шире глаза, спросила:

– Кто ты, мальчик?

– Люсиан Эмье, - легкий поклон, и тут же бьет по ушам ее заливистый смех, потом меня берут за руки и начинают кружить по залу. Не могу отказать, чтобы не нарваться на неприятности. Поэтому увожу безумный танец Беллатрикс в вальс, а когда мелодия в моей голове заканчивается, оказываюсь около отца и лорда Нотта и Малфоя, благодаря: - леди Беллатрикс, спасибо за танец.

– Люси, какой же ты милый, - и снова безумно улыбаясь и хохоча уходит к другим гостям дома Малфой, а я стою и не могу понять, показалось мне или нет. меня назвали Люси. Смотрю на отца и Люциуса, мой вопрос поняли, и посочувствовали, сказав:

– Прими, как данное, - говорит лорд Малфой, - я – Лютик, Нарцисса – Цветочек, а Дарко - дракошик. Даже Антонину не удалось избежать участи быть ей названым. И он – Тотошка.

– Жуть, - сказал я, уходя к друзьям, которых увидел. Шел к Тео и Драко, в надежде, что они не слышали слов Беллатрикс, как и ее ко мне обращения. Но, увы. Стоило мне подойти к друзьям, как они оба, в один голос назвали меня: «Люси!». На что я мило улыбнулся и назвал блондина Дракошиком, а Тео пообещал устроить подобное знакомство с переименованием. Спросил: - Надо? Могу позвать леди Беллатрикс, - повернулся в поисках танцевавшей и звонко-смеющейся леди.