КУНЦЕЛЬманн & КунцельМАНН
Шрифт:
— Хотя здесь у нас и так полно знаменитостей… И с каждым годом всё больше… Старый миссионерский дом продали месяц назад… ну этому, как его зовут, смешной такой в «Парламенте». Выложили с женой два лимона и глазом не моргнули, и ещё столько же на ремонт… Народ неплохо зарабатывает на кривлянье…
— Про это мне ничего не известно, — сухо сказал Иоаким, бросая выразительный взгляд на прислонённый к сараю велосипед Сюнессона.
— Что ещё нового… драка была две недели назад в клубе… а один наш сосед угодил в кутузку. Контрабанда спиртного.
— Печально слышать.
— Печально? Трагедия!
Иоаким попытался
— Хочу пойти в тепло и посмотреть, чем там занимаются мои гости, — сказал он. — Я бы пригласил тебя на кофе, но ты же сам знаешь, как это со съёмками… «Тишина, мотор!..» Они не любят, когда им мешают.
— Ещё бы! Это же не совсем обычный фильм, насколько я понимаю.
А вот это Иоакиму уже не понравилось. Сосед, очевидно, соображал куда больше, чем делал вид.
— Ты может, и сам снимешься?
— Где?
— Да в фильме… Статистом или там что…
— Я приехал посмотреть, всё ли в порядке. А теперь извини меня, пошёл дождь, и я бы с удовольствием…
Сюнессон посмотрел на него скептически, покачал головой и укатил на своём велосипеде.
В гостиной на диване с обивкой от Маримекко полулежала совершенно голая женщина и смотрела телевизор. Похоже, она не заметила, что он вошёл, а может, просто не придала этому значения. Даже глаз не подняла. Поскольку Иоаким не имел чёткой стратегии, как вести себя в подобных ситуациях, он остановился на пороге. Высокая и полная грудь, явно противоречащая закону всемирного тяготения, наводила на мысль об её искусственном происхождении. Все места, где женщинам досаждают растущие волосы, тщательно выбриты.
— Хамрелль наверху, — сказала она, переключая канал.
— Я — хозяин дома. — Его взгляд автоматически перескочил с груди на лобок — что там прячется между бёдрами?
— Экономические проблемы, да? Тут вырубился свет на прошлой неделе, Хамрелль позвонил, а ему сказали, что электричество отключено за неуплату. Пришлось ему ехать в банк и платить наличными, чтобы дали свет в тот же день. Батареи были ледяные. Можешь себе представить, каково сниматься при десяти градусах.
Всё ясно, подумал он. Вполне логичное наказание за его грехи. Ногти на пальцах ног у дамы были покрыты ярко-синим лаком. Она была красива особой увядающей красотой тридцатипятилетней женщины.
— Слушай, принеси-ка мне бутерброд из кухни.
Он выполнил её просьбу и двинулся дальше — обследовать собственный дом.
С каждой ступенькой лестницы на второй этаж признаки сексуальной активности были всё более явными. На полу в прихожей лежал перевёрнутый чемодан, из него высыпались в высшей степени греховные игрушки. Ему пришлось перешагивать через ярко раскрашенные дилдо и ещё какие-то заводные игрушки исключительно эротического вида, но не сразу понятного назначения.
Из комнатушки, когда-то предназначенной для прислуги, послышались звуки техно. Как настоящий, хорошо воспитанный интеллигент из провинции, он вежливо постучал. Музыка оборвалась, и дверь открылась.
— Не прерывайтесь! — заорал открывший, стоя к нему спиной. — Мне нравится эта поза. Давайте, давайте, девушки!
В гостевой постели
— Ты из «Кейтеринга» [85] ? — спросил, повернувшись наконец к Иоакиму, здоровенный мужик под два метра. Он-то, слава богу, был одет. — Ты должен был быть здесь час назад!
— Я хозяин дома — Иоаким Кунцельманн.
Гигант перешагнул порог.
— Продолжайте, продолжайте! — крикнул он в комнату. — Тильде, о чём ты думаешь? Весь смысл в том, чтобы ты получала наслаждение, ты приближаешься к оргазму… Вот оно что, Кунцельманн! Так это ты и есть Кунцельманн! В чём дело? В контракте, по-моему, написано, что нас никто не будет беспокоить! Тильде, сделай мне одолжение и попробуй постонать! Нет-нет, весь смысл в том, что Дженни пока не снимает свой хомут… погоди… твоя ориентация ещё не ясна. Ты пока ещё кобель, но тебя постепенно обращают в иную веру…
85
«Кейтеринг»— фирма, доставляющая готовые блюда на дом.
Профессиональный дегустатор Иоаким Кунцельманн понял, что снимается обычная клубничка для ТВ-1000, хотя и с налётом юмористического ретро семидесятых: две девушки, у которых долго не было мужчин, развлекаются друг с дружкой. Надевают пояс с дилдо и чередуются, кому быть альфа-самцом. Но тут совершенно случайно появляется слесарь-водопроводчик (как он сюда попал? через окно?) — оказывается, надо поменять подтекающую прокладку. И вот удача — он с удовольствием включается в игру.
На амбале была белая футболка с надписью «No Fun» на груди.
— Слушая, Йонни, или как там тебя называют. Почему бы тебе не пойти в кухню и не сожрать бутерброд с сыром, пока мы закончим. Ты же сам знаешь: время — деньги. И передай девушке внизу, её зовут Кайза, что я её жду не позже чем через пять минут — мы от треугольника переходим к четырёхугольнику. А потом поговорим. За кофе.
Он со стуком захлопнул дверь, пахнуло потом. Тут же загрохотала музыка.
Некоторые слова в некоторых смыслах довольно нелепы, подумал Иоаким, спустившись вниз. Бутерброд с сыром, к примеру… неисповедимыми путями он наводит на мысль о четырёхугольнике…
В гостиной Кайза, положа ноги на подлокотник дивана и шевеля пальцами с синим педикюром, читала приложение к вечерней газете. Она с добродушной непосредственностью раздвинула ноги, давая Иоакиму возможность полюбоваться на идеально выбритую промежность. Он полюбовался и удивился, что не чувствует ни малейшего возбуждения. Это порно, решил он. Порно сделало меня невосприимчивым к реальному телу.
Всё ещё недоумевая по поводу собственного сексуального нейтралитета, он сел в кресло напротив и посмотрел на вытатуированного на одной из грудей скорпиона.