Курьер
Шрифт:
«Многое бы я отдала, чтобы узнать, как там мой братик».
Волшебница задумалась, ее обычно лишенное каких бы то ни было эмоций лицо постепенно преображалось. Как цветок распускается под первыми лучами утреннего солнца, так и Линель, устремившись думами к близкому человеку, становилась прежней. Изумрудный холод взгляда сменился теплом яркой весенней зелени, исчезли едва заметные морщинки в уголках рта. Черные брови, от постоянного внутреннего напряжения сдвинутые к переносице, расправились, словно крылья парящей птицы. Волшебница вспоминала недавнее прошлое.
– Линель, здравствуй. У тебя все хорошо? – В шатер без предупреждения вошла Гишана.
– Вполне. – Девушка мгновенно нацепила маску безразличия.
– Не знаешь, куда принц запропастился?
– Нет. А тебе зачем?
– Соскучилась.
– Да ну?
– Шучу. Просто ночью опустели все казармы. Заметила, что в городе, кроме патрульных, ни одного солдата? Может, отступление, а нас тут бросили?
– Да я не против, если бы кто-нибудь пойло регулярно поставлял. – Линель дотронулась до термоса.
– Юриша сегодня видела?
– Нет, я вообще из шатра носа не показывала.
– Так долго спишь? А позавчера где пропадала?
– На задании.
– По пустыне гуляла?
– Гишана, ты же знаешь, мне запрещено рассказывать о работе.
– Да я не в этом смысле. Помнишь, мы говорили о снадобье из твоей крови и яда змей?
– Не забыла.
– Мне так и не удалось добыть отраву, а в пустыне ползающих тварей что листьев на дереве. Прихватила бы несколько штук.
– Немного не до того было.
– Значит, все-таки он посылал тебя в пески, – пришла к выводу Гишана. – Знаешь, чего я боюсь?
– Нет.
– Если Кагир заподозрит, что огнежар на тебя действует не так, как нужно, может попытаться усилить заклятие. Частые прогулки по знойной пустыне – как раз один из способов.
– Ты же говорила – инициация закончена и хуже не будет.
– Я недооценила Юриша. А он, видать, знает больше, чем кажется.
– И что теперь делать? – испугалась Линель.
– Высшая магия – штука сложная. Нужно учитывать каждую мелочь, да и то не всегда удается распознать, какая угроза на тебя надвигается. Если хочешь, можем попробовать разобраться.
– Конечно, хочу! Кому охота становиться куклой?!
– Чтобы помочь, я должна знать мельчайшие подробности твоего путешествия по пескам.
– Думаешь, я все запомнила?
– Конечно. Другое дело – ты не в силах вытащить это из памяти. Но есть один способ…
– Какой?
– Если ты пустишь меня в свою память…
– Нет! – еще больше испугалась Линель.
Дед сызмальства твердо привил внукам горькую истину: излишняя доверчивость сродни предательству. Никто из близкого окружения принца не должен знать ни о Сарине, ни об Аркаше, а лучший способ сохранить тайну – никому о ней не рассказывать. Если Кагир вдруг выяснит, что огнежар действует не в полную силу, он действительно может поискать другие методы воздействия на девушку, постарается найти родственников, а ради брата она готова на все.
– Чего ты боишься? Тебе же во благо стараюсь.
– Ты и так
– А если попадешь под полный контроль, наш маленький секрет сразу раскроется, – продолжала настаивать рыжая волшебница.
– Что ж, тогда ты просто потеряешь контракт. Но это всего лишь деньги.
– Но очень большие.
– Когда я спрашивала, зачем ты для меня стараешься, разговора о деньгах не было. Что произошло с тех пор?
– Ничего нового. Просто тебя, дуреху, пожалела! А еще я не люблю, когда мои усилия пропадают впустую.
– Сюда кто-то идет, – прислушалась леди Иллюз.
– Ладно, потом договорим. – Гишана спешно удалилась.
В шатер так никто и не заглянул, видимо, просто прошел мимо, но девушка была рада уходу подруги. Уже второй раз рыжая волшебница пыталась выведать подробности задания Линель. Сначала завела ненавязчивый разговор сразу после возращения Кагира из Высотного. Правда, новенькая тогда и сама хотела расспросить более опытного дракмага по поводу змей, а взамен рассказала о постельной сцене баронессы и герцога, из-за которой якобы чуть не раскрыла себя и была вынуждена прервать слежку.
Сейчас рыжая гораздо настойчивее пыталась выведать суть выполненного задания. Зачем?
«Чего она добивается? Свободна, за работу получает деньги, никто не покушается на ее волю. И вдруг такой интерес к чужим секретам. Нет, в своих мыслях я никому копаться не позволю. Пусть лучше сразу убьют!»
Девушка почувствовала холод. Огнежар часто напоминал о себе по вечерам, в полночь и через пару часов после восхода. Поэтому трижды в сутки ей приходилось пить сыворотку. Если Линель волновалась или напряженно работала, создавая иллюзии, ей требовалось больше напитка. Такая зависимость страшно угнетала.
«А ведь я провела целую ночь в объятиях мужчины, – усмехнулась девушка, вспоминая кошмар с пробитым термосом. – По законам Журавии меня можно считать его женой. Правда, ни один из нас не имел возможности покинуть совместную постель. Но такие мелочи в расчет никогда не брали».
Линель слышала о случаях, когда парня и девушку насильно привязывали друг к другу и запирали в доме. Поутру их считали связанными узами брака.
«Нет, нас никто не видел, Сарин понятия не имеет о наших обычаях, и вряд ли мы с ним еще когда-нибудь увидимся. Да и вообще, о чем это я задумалась? У рабов не может быть личной жизни».
– Леди Иллюз, можно войти? – донесся снаружи мужской голос.
– Да.
Молодой человек, которого Линель неоднократно видела среди бойцов сопровождения Юриша, старался не смотреть на волшебницу.
– Ваш учитель приказывает срочно к нему явиться.
– Приказывать мне может только один человек.
– Я знаю, леди, но его высочество ранен и сейчас без сознания.
– Не может быть! – вскочила девица. – Где он?
Смерть хозяина грозила гибелью всем его рабам, поэтому волшебница не раздумывала. Ей следует находиться рядом. И чем скорее, тем лучше.