Курьер
Шрифт:
— Это так? — спросил дежурный у мальчишки.
Возможно, Клеарис надеялась, что он промолчит или подтвердит. Но тот, отрицательно качнув головой, сказал, что его никто не спрашивал.
— В таком случае я делаю вам замечание. — Заявил офицер и сделал соответствующую пометку в своём блокноте.
— Как хотите. — Обижено буркнула девочка и направилась к своей кровати.
Дежурный офицер счёл свою работу здесь законченной и, небрежно козырнув, ушёл.
Наступившая в комнате тишина продолжалась не меньше получаса.
Клеа обиженно дулась, а мальчишка занимался своими делами,
Навязанное молчание Клеа не смогла долго терпеть, что конечно вполне ожидаемо.
— Так и будешь молчать? Извиняться собираешься? — громко поинтересовалась она.
То, что за каждой комнатой ведётся постоянное видеонаблюдение, не смущало — привыкали быстро, тем более что об этом ставили в известность сразу. Да и дежурные вмешивались только в серьёзных ситуациях, а в споры или ссоры не лезли, даже в случаях небольшой драки.
Мальчик прекратил рисовать в тетрадке, вероятно, только потому, что закончились чистые листы, не особенно вглядываясь, уверенно достал книгу и стал сравнивать записи в тетради с тем, что напечатано в книге. В его действиях не было никакой нарочитости иили демонстрации, всё выглядело, так как будто он одни в комнате.
— Значит так? Значит так!? Значит так! — С очень короткими паузами, на разные лады, но с гневным окрасом, воскликнула девочка.
— Я тоже так могу! — И молча уселась на свою кровать.
Наглый мальчишка даже не оглянулся. Похоже, что тетрадка с записями была для него важнее всего на свете.
Так продолжалось часа два. Закончив разглядывать содержимое в тетради и книге, мальчик отложил их подальше на стол, поднялся со стула, потянулся, разминая затёкшие мышцы, тряханул головой, а потом вышел из комнаты, даже не оглянувшись. Клеарис почему–то очень сильно обиделась на этого мальчишку. Она знала его историю, и то, что он отказывается говорить, и не обращает внимания ни на кого, если в этом нет действительной необходимости. Но не до такой же степени! Она решила, во что бы то ни стало его перемолчать.
Он вернулся только поздно вечером. За окном красивым светом полыхал закат, подсвечивая всё красным. Впрочем, как обычно.
Девчонка старательно изображала обиду, сидела на своей кровати, делая вид, что так и просидела весь день. Мысленно усмехнувшись такой глупой настойчивости, он прошёл к своему столу, остановился, размышляя над вопросом несколько секунд.
— Завтра на
— Не твоего ума дело! Я, между прочим — отличница! Я на полгода опережаю основной курс!
Однако занудный мальчишка опять занялся своим любимым делом игнорированием.
— Мне, например, не требуется целый день на тренировки по рукопашной! Я сразу могу повторить все приёмы!
Опять никакого ответа. Если не считать то, что он включил свой компьютер и теперь ждал, когда тот загрузится.
— Я вообще с кем разговариваю?! Ты что не веришь? — Обида быстро переходит в злость, а там и до драки не далеко.
Драки не получилось. Клеа одним прыжком оказалась рядом и нанесла красивый сильный удар ногой, метясь точно в ухо этому молчальнику.
Но промахнулась. Мальчик чуток подался вперёд пропуская удар.
Мгновенно подпрыгнув, она снова делает красивый удар ногой, опять в голову. Мальчишка даже не глянул, просто отмахнулся. Такого ещё никто не делал, несмотря на весь вес и силу направленного удара, Клеа ничего не смогла сделать, её смело назад. К счастью, правильно падать она умеет прекрасно.
— Ты нечестно дерёшься! Ну же! — она приняла красивую боевую стойку, явно показывая, что собирается драться.
— С условием, что ты отстанешь. — Равнодушно пожав плечами, ответил мальчишка.
— Согласна! Ну! Сейчас я тебя размажу!
Мальчик встал напротив, без всяких эффектных стоек; ноги на ширине плеч, руки расслаблены в глазах уныние.
Короткий сильный прыжок, разворот и удар левой ногой и опять все движения красивые, показательно чёткие. Мальчишка, вместо ухода от удара или попытки отмахнуться, сильно ударяет прямо в надвигающуюся ступню.
От резкой пронзительной боли Клеа вскрикнула и, мгновением позже, болезненно ударилась об пол, но промолчала. Теперь уже ненавистный мальчишка стоял и без эмоций смотрел на неё.
Опора на руки, быстрый круговой оборот и подсечка ударом обеих ног. И снова боль. Противник даже не стал двигаться, позволив ударить себя. Для него, похоже, нет последствий, но Клеа показалось, что ударила о каменный столб. Однажды на тренировке такое было, год назад. И тогда и сейчас сильный ушиб голени.
Ну что ж, если ногами не получилось, тогда нужно руками. Вверх, разворот, удар правым локтем и завершающий удар кулаком левой руки.
Всё некрасиво застопорилось на первом ударе, который встретил на своём пути что–то очень твёрдое, похожее на камень. Опять болезненно вскрикнув, девочка упала.
— Ты будешь драться!? Или ты только защищаться умеешь?! — яростно воскликнула она, рывком понимаясь, иначе могло и не получиться.
Сразу же последовали два удара. Первый в середину груди, ниже ключицы, второй в лоб вдогонку. Его движения были резкие, скупые и очень результативные.
Пролетев метра два назад, Клеарис ударилась о дверь и потеряла сознание. Дверь упруго толкнула в спину, отпихивая от себя девочку, и та стала падать лицом вниз.