Курс чудес
Шрифт:
5. Если бы только ты позволил Святому Духу поведать тебе о Любви Господней и о нужде твоих творений быть с тобою, ты ощутил бы влечение к вечному. Тот, кто Его услышал, более не замешкается здесь. Ибо твое желание — быть в Царстве Небесном, где ты покоен и целокупен, и в отношениях, полных такой уверенности и любви, что никаким границам их не вместить. Разве не обменяешь ты свои убогие отношения на эти? Ведь тело и ничтожно, и ограничено, и только те, кого ты видишь без границ, навязанных им эго, предложат тебе дар свободы.
6. Ты не имеешь ни малейшего понятия о том, насколько ты ограничил свое восприятие, и о чарующем великолепии, которое ты мог увидеть. Но об одном ты должен помнить непременно:
7. Как только тело перестанет прельщать тебя и потеряет ценность как средство заполучить что бы то ни было, не останется препон к взаимному общению, и твои мысли станут такими же свободными, как Божьи. Позволив Святому Духу учить тебя как пользоваться телом во имя взаимной связи и отказавшись видеть в нем средство разделения и атаки — всегдашнюю подоплеку эго, ты осознаешь, что вовсе не нуждаешься в теле. В святом мгновении тел нет, и ты испытываешь только влечение к Богу. Приняв его безраздельно, ты в миг соединяешься с Ним полностью, поскольку не ограничиваешь ваш союз. Реальность этих отношений становится единственною истиной, которую когда–либо ты мог желать. В том и заключена вся истина.
X. Время родиться вновь
1. Во времени ты волен медлить с совершенным союзом Отца и Сына. Ведь в этом мире между ними действительно стоит влечение к вине. Ни время как таковое, ни время года не значат ничего для вечности. Но здесь Святой Дух пользуется тем и другим в осуществлении своей функции, хоть и не так, как эго. В данное время года вы отмечаете мое рождение в мир. Но ты не знаешь, как это делать. Позволь Святому Духу учить тебя, а мне позволь отпраздновать твое рождение через Него. Я от тебя могу принять лишь дар, который сам же подарил тебе. Освободи меня, как выбираю я твое освобождение. Время Христа мы празднуем вместе, ибо оно бессмысленно, когда мы врозь.
2. Святое мгновение — воистину Христово время. Ведь в этот миг Господень Сын свободен от вины и его беспредельное могущество ему возвращено. Разве ты мне предложишь дар иной, если именно этот дар я выбрал для тебя? Меня увидеть — значит меня узнать в любом и предложить любому дар, который ты предлагаешь мне. Я в той же мере не способен принять жертву, в какой на это неспособен Бог, а жертву, требуемую тобою от самого себя, ты требуешь и от меня. Постигни нынче, что любого рода жертва — это пределы, навязанные дарению. А ими ты ограничил приятие дара, предложенного тебе мною.
3. Мы, будучи в единстве, не дарим порознь. Как только наши отношения ты согласишься признать реальностью, вина утратит для тебя всякую привлекательность. Ибо всех наших братьев ты примешь в наш союз. Я был рожден ради дарения единственного дара, дара единения. Так подари же его мне, чтобы им обладать. Время Христа есть время, назначенное, чтобы каждому дарить свободу. Своим приятием дара ты предлагаешь его всем.
4. Ты в силах сделать это время года святым, поскольку в силах преобразить "сейчас" во время Христа. И это можно тотчас же осуществить, поскольку необходим всего лишь один сдвиг в восприятии, ибо ты совершил всего одну ошибку. Она является во множестве обличий, на деле же они — одно. Ведь несмотря на то, что
5. Нет никакой необходимости следовать за страхом всеми его извилистыми и полными излучин тропами, ведущими в глубь подземелий, скрывающими страх во тьме, чтобы он вынырнул наружу в формах, совсем отличных от того, что он на самом деле есть. Но очень важно всмотреться в каждую из этих форм, покамест ты поддерживаешь принцип, что управляет ими всеми. Когда ты согласишься увидеть их не по отдельности, а только разными проявлениями одной, и не желанной для тебя идеи, они исчезнут все как одна. Сама идея весьма проста: ты веришь в возможность быть либо хозяином радушным эго, либо заложником у Бога. Таким ты видишь свой единственно возможный выбор и то решение, которое необходимо принять. Других альтернатив тебе не видно, поскольку факт абсолютной бездейственности жертвы покуда неприемлем для тебя. Жертва настолько существенна для твоей системы мышления, что спасение вне жертвы лишено для тебя смысла. Настолько глубока твоя запутанность в вопросе о любви и жертве, что о любви без жертвы ты просто не в состоянии помыслить. Нужно отчетливо увидеть: жертва — это атака, а не любовь. Прими ты эту одну идею, и страх перед любовью исчез бы навсегда. С изъятием идеи жертвы недолго держится и вина. Ведь там, где есть жертва, кто–то всегда обретает, а кто–то платит. И остается лишь ответить на вопрос: за что платить и какова цена?
6. Ты веришь, что привечая эго, можешь когда захочешь избавиться от всей своей вины и этим купить покой. А плата, вроде бы, и не твоя. Хотя и очевидно, что эго всегда требует расплаты, оно, на первый взгляд, ее не требует от тебя. Ты не желаешь признаться в том, что эго, тобою приглашенное, вероломно только по отношению к тем, кто принимает его с радушием. Но этот факт эго не подпускает к твоему сознанию, поскольку подобное откровение сделало бы эго бездомным. Ибо как только понимание этого нисходит на тебя, ты уже не обманываешься личиной, укрывающей эго от твоего взора. Каждая его форма распознается как прикрытие одной–единственной идеи, стоящей за всеми ними: любовь требует жертв, а посему она неотделима от страха и атаки. Вина же есть цена любви, и за нее расплачиваются страхом.
7. Как же тогда ужасен для тебя Господь, какой великой жертвы требует Его Любовь! Ведь абсолютная любовь потребовала бы абсолютной жертвы. И кажется, что эго требует от тебя менее, чем Бог, если ты выбираешь меньшее из этих зол: пусть остается то, что не так страшит, другое, между тем, необходимо уничтожить. Ибо любовь ты видишь пагубной, вопрос лишь в том, кто будет уничтожен: ты или другой? Ответа на сей вопрос ты ищешь в своих особых отношениях, где ты предстаешь частью гонителем, частью — гонимым, но неспособен стать полностью тем или другим. И это, по твоему разумению, спасает тебя от Бога, Чья совершенная Любовь полностью уничтожила бы тебя.
8. Ты думаешь, что все вокруг требуют твоей жертвы; тебе и невдомек, что требуешь ее ты сам и только от себя. Но требование жертвы столь неистово и ужасающе, что ты не принимаешь его там, где оно есть. Реальная цена такого неприятия была столь велика, что ты предпочел отречься от Единого, нежели увидеть ее. Ибо коль скоро Бог требует от тебя абсолютной жертвы, кажется безопасней спроецировать Его вовне, подальше от себя, нежели стать Ему хозяином радушным. Богу ты приписал вероломство эго, а эго пригласил на место Бога, дабы оно защитило тебя от Него. Ты и не подозреваешь, что приглашенное тобою губит тебя и требует абсолютной жертвы. Частичной жертвой не умилостивить этого неистового гостя, ибо пришелец кажется сердечным только с одною целью — сделать жертву полной.