Курс чудес
Шрифт:
4. Подумай, чему учат святые отношения! Вера в различия в них устранена. Она переместилась к одинаковости. Картина же различий преобразилась в видение. А здравый смысл нынче способен вести тебя и брата к логическому завершению вашего союза. Союз ваш должен продолжаться, как ты продолжился, соединившись с братом. Этот союз протянется за самое себя, как протянулся ты за грани тела, чтобы позволить слиться воедино себе и брату. И ныне одинаковость, тобой увиденная, продолжится и устранит все ощущения различий дабы открылась одинаковость, лежащая под всеми отличиями. Здесь — золотистый круг, в
I. Весть Святых взаимоотношений
1. Пусть здравомыслие предпримет следующий шаг. Если ты нападаешь на того, кого желает исцелить Господь, и ненавидишь тех, кого Он любит, то твоя воля отлична от Воли твоего Творца. Но, если ты и есть Господня Воля, тогда ты должен верить, что ты — совсем не ты. Ты в состоянии этому поверить и веришь. И этой вере находишь массу подтверждений. Затем ты недоумеваешь, откуда появились и странная тревога, и чувство отчужденности, и страх отсутствия в себе какого–либо смысла, не отпускающий тебя ни на минуту. Как будто ты сюда забрел случайно и знаешь только, что побредешь назад, ибо лишь это видится определенным.
2. Мы уже сталкивались с подобным описанием, но речь шла вовсе не о тебе. А ты подобную нелепую, так точно обрисованную идею принимаешь за себя. Здравый смысл мог бы сказать тебе, что мир, увиденный чьими–то глазами, не представляет для тебя большого смысла. Кому такое видение пошлет обратно свои вести? Конечно же не тебе, чье зрение не зависит от глаз, взирающих на мир. Не будучи твоим, что оно может показать тебе? Увиденное видением недоступно для толкований мозга. Ты мог это понять. Мозг растолковывает вещи телу, являясь его частью. Ты сказанного им не понимал. Однако усердно слушал. Настойчиво и очень долго ты силился понять его послания.
3. До твоего сознания покуда не дошло: нельзя понять того, чему не удалось тебя достичь. Ведь ты не получил вестей, тебе понятных. Ибо ты слушал то, что лишено способности к общению. Подумай же, что происходит в этом случае. Когда ты отрицаешь свою сущность, твердо уверенный, что ты — "нечто иное", это "нечто иное", созданное тобою вместо себя, становится твоим зрением. Но видит, очевидно, "нечто иное", которое, не будучи тобою, тебе увиденное разъясняет. Конечно, твое видение всё это сделало бы полностью ненужным. Но если ты закрыл глаза, а к этому объекту обратился с просьбой вести себя и разъяснять тебе увиденный им мир, то нет причины его не слушать или подозревать во лжи. Благоразумие могло сказать, что это — ложь, коль скоро ты ее не понимаешь. У Бога нет секретов. Он не ведет тебя сквозь мир страданий, чтобы в конце пути открыть зачем он так с тобою поступал.
4. Что можно утаить от Божьей Воли? И всё же ты полагаешь, будто у тебя есть тайны. Но что такое тайна, как не другая "воля", лично твоя, раздельная с Его? Здравый смысл подсказал бы, что эту тайну вовсе не нужно хоронить в грехе. Что грех — всего лишь навсего ошибка! Пусть же твой страх перед грехом не оградит ошибку от исправления, ибо влечение к греху есть только страх. Здесь — та единственная эмоция, которую ты создал, чем бы она тебе ни представлялась. Это эмоция тайн, собственных мыслей и тела.
5. Зрение было тебе дано вместе со всем, что твоему пониманию доступно. Что зрение говорит тебе, понять не трудно, ведь каждый видит только то, что в его представлении он есть. И то, что твое видение тебе покажет, будет понятно, ибо оно есть истина. Лишь твое видение способно передать тебе то, что ты способен видеть. Оно к тебе приходит непосредственно и не нуждается в интерпретации. То, что нуждается в трактовке, тебе чуждо. Не сделает его яснее и толкователь, коего ты не в состоянии понять.
6. Из всех посланий, которые ты получил, но не сумел понять, лишь данный курс открыт твоему пониманию и вполне доступен. В нем — твой язык. Он непонятен лишь потому, что всё твое общение покамест инфантильно. Звуки, которые и слышит, и издает дитя, крайне недостоверны, они обозначают для него разные вещи в разное время. Звуки, услышанные им, и видимые им картины еще крайне неустойчивы. Но то, что слышит он, пока не понимая, станет его родным наречием и способом общения с другими, а их — с ним. И странные, мелькающие, хлопочущие лица станут его утешителями, и он узнает свой дом, и в нем увидит их с собою вместе.
7. Так в каждых святых взаимоотношениях способность к общению и замещению им разделенности рождается вновь. Святые отношения, не так давно родившиеся из порочных, но всё же древнее чем иллюзия, которую они сменили, нынче, в новом своем рождении, подобны малому дитя. Однако, с младенцем сим к тебе вернется видение, и он заговорит на языке, тебе понятном. Он не взлелеян "чем–то иным" что ты считал собою. Он не был ему отдан и не был принят ни чем, кроме тебя. Ибо два брата не сочетаются иначе, нежели во Христе, в Чьем видении они одно.
8. Мой брат святой, подумай, что тебе дано. Это дитя тебя научит всему, что ты не понимаешь, сделает всё доступным для тебя. Его язык не будет тебе чужд. В общении с тобой ему не нужен переводчик, ведь это ты учил его всему, что знает он, поскольку ты это знал. Он не пришел бы ни к кому, кроме тебя, он никогда не обратился бы к "чему–нибудь еще". Нет одиноких там, куда пришел Христос, ибо Он не нашел бы дома в разделенных. Но должен Он родиться снова в Своем старинном доме, новом на вид, но древнем как Он Сам, крошка–пришелец, чье выживание целиком зависит от святости твоих взаимоотношений.
9. Не сомневайся, Сына Своего Господь не вверил недостойному. Соединяться стоит только с тем, что часть Его. А не принадлежащее Ему на единение не способно. Общение восстановлено в объединенных, поскольку оно невозможно посредством тел. Что же тогда соединило их? Здравый смысл скажет, что они видели друг друга не телесным зрением, общались на языке, телу неведомом. Не устрашающие картины или звуки мягко притягивали их друг к другу. Скорее, каждый в другом увидел совершенное убежище, где его Я могло родиться вновь в покое и сохранности. Об этом сказал ему его же здравый смысл, а он поверил, поскольку это было правдой.