Курсант. Назад в СССР 6
Шрифт:
– Так уже с утра там торчит, – всхлипывала Настасья. – Канючит тонким голосом, на помощь зовет. Сердце разрывается, жаль животинку. А Василий мой на рыбалке.
Семен поскреб проседь редкой бороденки:
– Есть у меня лестница, но, боюсь, коротковата будет для березы-то.
Я встал из-за стола:
– Пойдемте посмотрим, как животному помочь.
– Добро, – кивнул Семен. – Я с тобой. Не скучайте дамы, – повернулся он к Свете и к жене. Мы скоро. Скотину спасти надобно. Грех на скормление воронам Ваську оставлять.
Дачный домик, где блажил Васька,
– А давайте в него картохой пульнем, – предложил рыжий и вихрастый. – Он испугается и слезет.
– Я те ща пульну! – Настасья изловила несостоявшегося живодера за ухо и завела руку по дуговой траектории, придав пацану ускорение, дабы тот поспешил удалиться. – А ну, кыш отсюда! Нечего зенки пялить. Цирк нашли!
Затем посмотрела наверх. В сотый раз покыскала, погрозила кулаком древесной кроне, попричитала, а потом, опустив глаза к земле, слезно проговорила:
– Что же делать-то? Три часа уже сидит…
– Попробую достать, – я скинул олимпийку, подошел и приобнял березку, пробуя ствол на прочность. Деревцо молодое, но стать тугая. Выдержит. Поплевал на руки и стал карабкаться по стволу.
Вот уже усатая морда таращится на меня, как пчелы на Винни-пуха. В голове всплыла песенка про тучку. Ствол березки как-то подозрительно подрагивал, становясь все тоньше и тоньше. Добрался я до животины. Кот потертой наружности и с мордой закоренелого пирата (даже глаз прищурен, и что за него так переживала Настасья, разбойник же, сам выкрутится) шипел и урчал на меня и всем своим видом показывал, что коммуникацию со мной налаживать наотрез отказывается.
Я изловчился и подхватил котейку под пузо. Тот прирос к березке четырьмя лапами и никак не хотел отклеиваться. Потянул за шкирку, но Васька возмутился и куснул ладонь. Черт!
Тогда я попробовал отцепить ему одну лапу, потом другую. Орудовать приходилось одной рукой, второй-то я обхватил ствол. На одних ногах не удержишься, ветки слишком уж тоненькие вокруг наросли.
Но полосатый гаденыш совсем не хотел спасаться. Только я отцеплял одну лапу и переходил к следующей, предыдущая уже вонзалась в бересту. Черт… Я быстренько пораскинул мозгами. Даже если я отдеру животное от ствола, спуститься по тонким веточкам в одной руке с Васькой не смогу. Что же делать? Вспомнил, как однажды в детстве веники березовые ломал. Нужно ухватиться за макушку дерева, оттолкнуться от ствола ногами и…
Так и сделал. Дерево молодое, упругое, не сломалось. Изогнулось дугой и плавно, будто на парашюте, спустило меня вниз к земле под восторженные выкрики ребятни и вздохи Настасьи.
– Снимайте скорее питомца, – довольный собой, полетом и подвигом проговорил я, продолжая крепко держать макушку.
Березка только недовольно поскрипывала.
Женщина подбежала, но Васька переместился по дуге чуть выше. Решил испытывать нас до конца.
– Ой! – запричитала Настасья. – А я не достаю.
– Эх, бабы, – укоризненно произнес Семен, засучив рукава. – Что бы вы без нас делали? Давай, Андрей, подсоблю.
Дедок уцепился за макушку дерева:
– Все, держу, отпускай.
– Крепко держишь? – на всякий случай поинтересовался я.
– Шибче бабы своей! Отпускай, говорю.
Ну я и отпустил, намереваясь потянуться за котейкой. Переоценил дед Семен свою силушку молодецкую. Посушенные возрастом ладони не удержали березку. Шырш-ш… Скользнула она промеж его пальцев, орошая напоследок дождем из листочков.
Не успел я подхватить макушку, как дерево пращей резко распрямилось.
– Ох, мать! – выдохнул Семен.
– А-а! – взвизгнула Настасья.
– Вот блин, – досадовал я.
– Вжик, – сказала береза, запуская кота ввысь навстречу облакам по баллистической траектории.
На фоне голубого неба ветер трепал Васькины щеки, играя усами и шерсткой. Растопырив лапы, словно белка-летяга, кот отправился навстречу судьбе. Судьбой оказалась похожая береза у соседнего дома. Она гостеприимно распахнула объятия первому летающему в мире коту. Хрусь! И кот закачался на дереве, намертво вцепившись в ствол.
Все раскрыли рты. Не каждый день видишь летающих животных. А кот даже орать перестал, будто полет ему понравился.
Я подошел к березе и чесал репу. Придется повторить трюк. Но тут к нам подоспела подмога. Света с Ильинишной. Света быстро оценила обстановку и спросила Настасью:
– Валерьянка есть?
– Нету, – растерянно пробормотала та.
– У меня есть, – сказала Илинишна. – А кому плохо-то?
– Несите, – улыбнулась Света.
Дальше произошло чудо. Света облила стол березы валерьянкой, забрызгивая дурман-зелье повыше. Пары пошли вверх. Васька принюхался. Глаза его заблестели, усы затопорщились, а хвост вытянулся в струну. Он развернулся вниз головой и ловко сбежал вниз по стволу, как заправский акробат. Вот падла. Умеет же!
Я подхватил его внизу и торжественно вручил хозяйке:
– Держите! И на березу его больше не пускайте. Та растерянно развела руками:
– Это не мой кот…
– Как – не ваш? – тут уже я растерялся. – Очень даже ваш. Только он летать умеет.
– Да не мой это, я говорю… Полоски такие же, но у моего шерстка гладенькая и морда ровная, а у этого, как кирпич. И ухо отморожено, а второе будто собаки погрызли. Не кот, а зверь какой-то.
– Так это же Филипповых Тишка, – крикнул кто-то из ребятни. – Ну точно он. Давайте, я его к ним отнесу.
Мальчуган подхватил Тишку и помчался в сторону участка Филипповых. Усадьба недалеко оказалась. Видно было, как мальчишка высунулся над забором перед беленьким домишкой и прокричал:
– Дядя Юра, Дядя Юра! Там вашим Тишкой в волейбол играли!
Глава 4
После спасения кота-летяги вернулись на участок Семена. Попрощались с радушными хозяевами, поблагодарили за угощение и со Светой уселись в машину. Только я завел двигатель, стрелка уровня бензина подозрительно вдруг скатилась на ноль. Вот блин! Как так?